Мило простившись, она направилась к своей машине. Возможный сосед с огромным трудом удержался, чтобы немедленно не последовать за ней.
Когда ее видавший виды автомобиль, скрипнув шинами, отъехал, Алекс тряхнул головой, освобождаясь от наваждения, и не удержался от вопроса:
— Кто она, чем занимается, на какие доходы живет?
Агент Вяйне, судя по всему привыкший к реакции мужчин, видевших Ингу в первый раз, готовно стал рассказывать. Отец девушки купил здесь усадьбу лет пятнадцать назад. Он оказался неудачливым предпринимателем, к тому же сельским хозяйством никогда раньше не занимался. Ферма стала приходить в упадок. Ему пришлось продать часть земли, чтобы как-то свести концы с концами. Мать Инги умерла, когда та еще была подростком. Отец протянул после этого несколько лет и тоже отправился вслед за женой. Их дочь осталась наследницей пришедшего в упадок владения. Она уже несколько лет прилагает героические усилия, чтобы удержаться на плаву и, главное, выплатить долги, оставленные ей отцом.
— Многие предлагали ей руку и сердце, но она остается в гордом одиночестве. Видно ждет своего принца! — заключил Вяйне.
Алекс усмехнулся, вспомнив эротичную улыбку Инги. Ну а чем я не принц? — самодовольно подумал он, но тут же про себя добавил, что принцесса ему в обозримом будущем не нужна. А Золушке он всегда рад помочь. Как бы то ни было, пора переключиться на деловую волну.
Жизнь научила Алекса отделять эмоции от деловых интересов. Он стал внимательно изучать цифры, рассказывающие о достоинствах и недостатках его будущей собственности, хотя уже и сказал себе, что купит усадьбу, в каком бы состоянии та ни находилась. Фотоснимки ясно свидетельствовали, что определение «усадьба» было огромным преувеличением по отношению к этим нескольким чудом державшимся строениям.
Вяйне, видимо, заметил выражение его лица и счел нужным прокомментировать:
— Основной дом не так уж плох. Во всяком случае, в немедленном ремонте он не нуждается.
Алекс сосредоточенно смотрел на фотографию главного дома, даже задавал какие-то вопросы, но память рисовала ему соблазнительный рот, чувственные губы, зеленые глаза и ослепительной белизны кожу… Его бросило в жар, и он вдруг почувствовал, как его тело чисто по-мужски отреагировало на эти видения. Пришлось продлить беседу — нельзя же, в самом деле, в таком виде идти к своей машине.
— Скажите, — обратился он к Вяйне, — а почему владелец продает свой участок?
— Не знаю, — искренне признался тот. — Эта семья очень сложная. Во всяком случае, юридически усадьба чиста. — Увидев выражение лица Алекса, Вяйне добавил: — Продавец — человек явно закомплексованный. Он оговорил продажу рядом условий.
В ушах Алекса звучал смех Инги, и он, раздражаясь на себя самого, поинтересовался:
— Что еще за условия?
— Да в принципе мелочевка, кроме одной вещи. Он хочет остаться управляющим хозяйством, после того как перестанет быть его юридическим владельцем. Кстати, он сумел установить прекрасные отношения с Ингой.
— Это его проблемы. Я хочу купить усадьбу по главной причине: цена за нее соответствует моим финансовым возможностям. А остальное — от лукавого.
Агент покраснел: он был явно не доволен собой за то, что втянулся в лирическую беседу, вместо того чтобы придерживаться только делового направления. Его задача — торговать землей, а не прогнозировать, как сложатся амурные дела клиента с будущей соседкой. Будучи по природе своей порядочным человеком, он не преминул заметить:
— Я не сказал вам ничего, что компрометировало бы эту молодую женщину. Да, мужчины от нее просто глупеют, но это вовсе не означает, что ее сердце открыто первому встречному. Нет, скорее она придерживается довольно строгих правил.
Ну это мы еще посмотрим! — про себя воскликнул Алекс, и настроение его вдруг улучшилось в преддверии светлых перспектив. До него дошел голос агента:
— Отец оставил ей дом с обветшалыми теплицами и оранжереями и кучу долгов. С долгами она расквитается в лучшем случае годам к пятидесяти. Я не могу осудить Ингу за то, что при ее внешности она, вероятно, не против встретить достойного мужчину, который смог бы урегулировать все ее финансовые проблемы. Но при одном непременном условии — должна быть взаимная любовь. А пока она трудится как пчелка. Для тех, кто ее не знает, это удивительно. Такая яркая, привлекательная женщина редко бывает в обществе и живет как отшельница.
Алекс не стал вчитываться в очередную бумагу, которую держал в руках, положил ее на стол и с умным видом взял следующую. Ему надо было потянуть время.
— А почему, собственно, она обязана выплачивать долги отца? Разве они с отцом были официальными партнерами в бизнесе? Закон гласит, что только в этом случае к наследнику вместе с собственностью переходят и долги совладельца.
Вяйне покачал головой.
— У нас на Аландах живут люди с высоко развитым чувством долга. И Инга — подтверждение тому. Дело в том, что ее отец взял деньги на строительство новых теплиц и ремонт старых у своих приятелей. А это в основном люди не молодые, которым нужны средства на жизнь, лекарства, отдых. И долго ждать возврата своих денег они не могут — самым молодым уже за шестьдесят.
Алекс решил закончить беседу и задал последний вопрос:
— А почему она говорит с каким-то необычным акцентом. Она финка или шведка?
Вяйне усмехнулся.
— И не то и не другое. Она родилась на Аландах, куда ее родители перебрались из Польши через Швецию.
Алекс поблагодарил агента и попросил его начать оформление покупки, обойдя молчанием условие нынешнего владельца, пожелавшего не покидать родное имение.
1
Звонок телефона заставил Ингу вздрогнуть. Подняв трубку, она услышала голос своей самой близкой подруги, Клары. Та ультимативным тоном потребовала, чтобы Инга дала согласие появиться на бале-маскараде, потому что «одной Кларе там будет пусто и неуютно».
— Нет, Клара, я не пойду на бал. Пойми, не могу. Мне не в чем и не с кем! Потом вспомни, здесь на Аландах такие изысканные увеселения менее популярны, чем шашлыки на открытом воздухе или званые обеды.
— Не глупи, — рассмеялась Клара. — Никогда не поверю, что тебе, в твои двадцать с небольшим хвостиком, шашлыки нравятся больше, чем танцы. Ты же так классно танцуешь, особенно вальс и танго. Что надеть, ты найдешь. А твой верный партнер, мой братец, на месте. Он возвратился из Стокгольма.
— Я подумаю, — с неопределенной интонацией сказала Инга. Она действительно очень любила танцевать и, пожалуй, в этом была более профессиональна, чем в любом другом деле. Ее взгляд через окно скользнул по округлым хребтам ненавистных теплиц.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
