ночью: рестораны, театры, кабаре. Улица тонет в топоте копыт и грохоте пролетающих повозок, леди и джентльмены скользят туда-сюда – холеные, разодетые, богатые, жаждущие сорить деньгами и громко смеяться. Эта оживленность всегда завораживала, ночь – мое время. Решила пойти пешком, стать частью толпы избалованных распутников. Где-то среди них мои будущие клиенты и жертвы.
Лишь к полуночи достигла башни, в народе носящей имя Епископской. Откуда такое название? Все очень печально: с нее в стародавние времена упал епископ. А, может быть, священнослужителю и помог какой-то мой коллега, история этого уже никогда не расскажет. Но теперь тут располагался закрытый клуб праздных аристократов, обсуждающих за стаканом бренди свои поездки к морю, свадьбы детей и то, как бы повыгоднее заключить сделку и распорядиться несметными сокровищами.
В клубе меня помнили под именем иностранной графини Розы Лапер. Стражи у входа узнали, хотя я давно тут не появлялась, спешно поклонились, швейцар распахнул двери.
Мирт, что удивительно, ждал меня в холле. Обычно он делал вид, что вовсе не заметил опоздания и просто наслаждался временем, проведенным в клубе. А сейчас сразу подскочил, взял под руку и увлек в одну из скрытых от посторонних ушей и глаз комнат, не дав даже поискать за столиками знакомые лица.
Мы не встречались с Шоном Миртом больше года. С тех пор советник, и так довольно грузный, набрал еще не меньше двадцати фунтов, а на голове появилось первое серебро седины, белые нити заметила и в черных еще недавно бороде и бакенбардах.
– Роза, – он тоже называл меня так. – Уже боялся, что вы не придете. Рад видеть! Цветете! Каждый раз все краше! – из уст мужчины лился мед. Я не люблю мед. – Как ваши дела? Слыхал, лорд Поллак из Лорси скоропостижно покинул нас. Такая нелепая кончина, просто трагедия! Скажите, вы приложили к этому свою чудесную ручку?
Я опустилась в кресло и разгладила подол платья. Отвечать не спешила. Неужели Мирт из-за этого старикана позвал меня на встречу? Может быть, безмозглый фабричник Поллак для чего-то нужен был королю и зря я взялась за него? Нет, вряд ли.
– Не понимаю, о чем ты.
– Как же, как же… – протянул он. – Комар носа не подточит. Сама смерть не устроила бы эту беду изящней. И почерк такой знакомый…
– Мирт, я о своей работе с тобой разговаривать не собираюсь. Чем меньше знаешь, тем целее будешь.
– Ах, я лишь хотел удовлетворить свое любопытство, простите этот маленький грешок. Вы же знаете, я давнишний поклонник вашего творчества. А гибель лорда так невероятно прекрасна…
– Что же прекрасного в смерти?
Особенно если труп сожрали кабаны?..
– А вам она не нравится?! – удивленно воскликнул советник.
– Работа – лишь работа, она не обязана приносить удовольствие.
– Да, Роза, вы правы, вы правы… Тяжелые дела в суровые времена – это более утомительно, чем увлекательно.
Он стал набивать табаком трубку, искоса поглядывая в мою сторону, и вещал о какой-то абсолютной ерунде: про хорошую погоду, свою молодую скудоумную жену, которая после рождения детей переехала в другую спальню, и, конечно, смерть постылого Поллака…
– Зачем ты позвал меня? – решила перевести разговор в нужное русло. Мирт может долго ходить вокруг да около, и чем старше он становился, тем больше пустозвонства приходилось выслушивать на этих встречах: то рассыпается в комплиментах, то делает пошлые намеки, то просто порет чушь.
– Королю нужна помощь, и он готов вознаградить помощника так, что до конца жизни он одним из богатейших и влиятельнейших людей, – замолчал многозначительно. – Но дело трудоемкое, Роза.
– Ты знаешь мои правила. Я готова почти на все, но не убиваю детей. Впрочем, ваша тайная служба сама отлично с этим справляется.
Советник красноречиво хмыкнул, спорить с этим известным фактом не стал. Сколько незаконнорожденных детей великих мира сего не дожили до совершеннолетия благодаря секретной службе, не смог бы подсчитать и сам Шон Мирт.
– В чем же суть работы? – поинтересовалась я, весьма заинтригованная.
– Вам нужно будет до конца года соблазнить одного мужчину, выйти за него замуж, прожить вместе какое-то время – очень недолгое! – счастливым браком, а потом стать безутешной вдовушкой, – поведал Мирт. – Все его деньги и замки достанутся вам, а вместе с материальным наследством – титул и кресло в совете короля. Конечно же, вам придется в благодарность за такой широкий жест всегда поддерживать нашего великого правителя… Но это же мелочи?
– В политике нет мелочей, – пробормотала тихо.
Мужчина даже не обратил на реплику никакого внимания, продолжая свой монолог о великих перспективах.
– Задумывались ли вы, Роза, о том, чтоб завязать с работой, которая не приносит удовольствия, и стать советницей по иностранным делам? Покатаетесь по миру, если захотите. Найдете себе красивого любовника и будете жить спокойной счастливой жизнью, просыпаюсь в его объятиях.
– Как правило, я не сплю с теми, кого не собираюсь убивать, – тут я, конечно, лукавила, но от истины была недалека.
– Но я же до сих пор жив, – расплылся в елейной улыбке тайный советник. – А ваша упругая влажная дырочка, Роза, до сих пор не дает мне покоя. Так и хочется снова впустить в нее свои чресла.
Какая мерзость!
Да, однажды мы с ним переспали. Это случилось, когда я была юна и, как следствие, не очень умна, а Мирт весил меньше двухсот фунтов и казался весьма симпатичным. Впрочем, желание повторить отбили его слабые неуклюжие фрикции, которые завершились даже быстрее, чем я поняла, что сделала глупость, ложась в кровать к своему «куратору». Удивительно, что он, явно не обделенный дамским вниманием благодаря деньгам и положению, это помнит. И сейчас смотрит так похотливо на декольте, словно думает, как приспособить между грудей свой отросток.
– Охладите пыл, господин советник, – порекомендовала я. – Мы, – ухмыльнулась, – с моей, как ты выражаешься, дырочкой пришли сюда исключительно по работе.
– Какая же вы жестокая женщина!
– Тебе ли говорить о жестокости, Мирт? То, что ты только раздаешь приказы о ликвидации лишних людей, вовсе не делает тебе чести.
– Вы многим хуже! – картинно запротестовал мужчина. – Вы беспощадны ко мне! Неужели вам не хочется снова? Приподнимите юбочку, раздвиньте ножки, я уверен, что вы и сейчас истекаете соком. Вы же такая… развратница. Давайте начнем с пальчика, а там – как пойдет… Не будьте же так жестоки.
Он подался вперед и заглянул мне в глаза, но встретил лишь холодную насмешку.
– О, если бы я была к вам жестока, то сказала бы, что вы – никудышный любовник, и коитус с вами – худший из всех возможных вариантов потратить время. Но я женщина вежливая и великодушная, поэтому так говорить не стану, – меня утомляли заигрывания этого обрюзгшего моржа.
Советник побагровел, его передернуло, но то ли он побаивался наемной убийцы, то ли опасался не найти другую кандидатуру для выполнения
