стекает с нижнего края алтаря и собирается в заранее приготовленном крутобоком сосуде с узорами в виде алых пионов. Какая странная и жестокая процедура. Зачем только все это понадобилось Элиару?
При мысли о возможном использовании крови Учителя в запрещенных ритуалах Яниэр похолодел и молча опустился на колени чуть позади своего извечного соперника и соученика. Бледно-золотое сияние полированного дерева мягко поднималось от пола, но не давало привычного успокоения духа. С величайшим почтением Яниэр взял руку Элиара и, сперва приложив ко лбу, начал целовать ее, эту жестокую руку, которая была вся в крови их общего наставника, таким образом выражая смирение. По щекам беззвучно катились слезы, когда северянин думал о том, что эта самая рука убила Учителя, – но делать было нечего.
Яниэр знал, насколько сильно ненавидит его Элиар, и надеялся хоть немного смягчить сердце кочевника покорностью. Воистину, покорность эта не укладывалась в голове, – должно быть, Элиару дико наблюдать ее от известного гордеца из Ангу, Серебряной Звезды Севера, рожденного в краю безупречно белых клеверных полей. С самого начала ученичества Яниэр не считал выходца из Великих степей ровней, щедро поливая прозванного Красным Волком мальчишку насмешками и ядовитым презрением, смотря свысока, а зачастую и попросту издеваясь.
За все минувшие годы наверняка не раз мечтал увидеть Элиар, как согнет перед ним идеально прямую спину всегдашний любимец Учителя. И вот долгожданный час расплаты пробил: наставника больше нет здесь, чтобы защитить Яниэра.
Внезапная смерть Учителя сломала остатки его гордости.
Пускай так… да разве важна теперь гордость? Элиар получит все, что захочет, лишь бы только склонил слух к его мольбам. Увы, это последнее, что он может сделать для Красного Феникса Лианора.
– Мой господин, – тихо проговорил Яниэр, употребив обращение, которое в обычных обстоятельствах не пристало употреблять по отношению к младшему по возрасту и статусу Второму ученику. – Прошу тебя, освободи верховного жреца нашего храма. Все кончено – ты победил. Это час твоего триумфа, который никто из нас не позабудет и не оспорит. Ты добился своего: закатилось солнце прославленного Красного Феникса. Разве недостаточно вкусил ты сладость и горечь мести? Прояви же каплю милосердия к побежденным: позволь мне забрать священное тело и совершить все похоронные обряды и службы с подобающими почестями. Даже если ученик превзошел Учителя, в нем должно сохраниться уважение… Закончив с ритуалами, я добровольно пребуду в твоей власти и не подумаю избегнуть твоего суда.
Элиар безмолвствовал. Казалось, слова Яниэра не достигали заледеневшего сердца кочевника или же не имели достаточно силы разбить кокон его равнодушия.
– Ты опоздал, – чуть усмехнувшись, бесстрастно проговорил наконец Красный Волк. – Учитель не дождался тебя и не увидел перед смертью Первого и лучшего своего ученика. Увы, он был одинок в смертный час.
Услышав это, Яниэр оставил холодную руку в покое и склонился до самой земли, прижав лоб к заляпанному кровью высокому сапогу победителя. Белоснежные волосы рассыпались по полу и также приняли цвет крови.
– Мой господин несправедлив к нашему Учителю, – осторожно заметил Первый ученик. – Учитель не заслуживает в посмертии быть удержанным в проклятой позе: он не предавал тебя, Элиар. Он не был клятвопреступником.
Яниэр собрался с духом для следующей непростой фразы. В конце концов, ситуация не могла стать хуже, а произнести эту фразу было необходимо, чтобы восстановить справедливость. Пусть и слишком поздно. Пусть и посмертно.
– Учитель не давал распоряжения о нападении на Халдор, – едва слышно прошептал Яниэр, не поднимая лица. Слезы медленно скатывались из уголков глаз, прозрачных, как горный хрусталь. – Красный Феникс Лианора непричастен к истреблению племени Степных Волков, ты спросил этот грех не с того. Клянусь, Учитель ничего не знал, пока ты сам не явился с новостью и во всеуслышание не обвинил его перед послами Бенну. А истинный виновник конфликта… мне жаль… но это отчасти моя вина. Я отдал Карателям злополучный приказ, положивший начало войне с Вечным городом.
Второй ученик чуть заметно вздрогнул и тряхнул головой, словно очнулся от наваждения. Только вот морок вокруг не спешил рассеиваться: сцена не изменилась ни на йоту.
– Ты лжешь, – пугающе спокойно возразил Элиар, наконец переведя взгляд вниз, на припавшего к его ногам Яниэра. Гортанный голос прозвучал непривычно сухо и отстраненно, очень, очень холодно. – Этого не было.
– Было.
В глазах Элиара мелькнула растерянность.
– Этого не было, – настойчиво, с каким-то тоскливым упрямством повторил он. – Не было! Ты лишь пытаешься посмертно обелить имя Учителя и заставить меня сожалеть. Ты хочешь отравить эти минуты.
– Разве они и без того не отравлены?
– Я не верю тебе. Я не верю!
Яниэр выпрямился и вновь поцеловал руку убийцы, инстинктивно сжавшуюся в кулак. Опасное движение, но терять больше нечего: в откровениях нужно идти до конца.
– Прости меня. Это моя вина и моя ошибка: я ненавидел тебя слишком сильно, чтобы рассуждать здраво. Я недооценил того, на что ты оказался способен. Смерть твоих родичей, твоих соплеменников… а теперь и смерть Учителя – все только на моей совести. Если хочешь, можешь провести дознание и убедишься, что я говорю правду.
Горевшие ярким золотом глаза Элиара расширились и потемнели. С растущим раздражением он вырвал кисть и отвернулся, желая скрыть выражение своего лица.
– Ром-Белиат потерян, – нахмурившись, хрипло бросил Второй ученик. – Нет времени на ритуалы. Скоро здесь будут лучшие бойцы храма Полуденного Солнца. Ты должен поторопиться – я не буду задерживать тебя.
– Боишься узнать, что ошибся, не так ли? – не двигаясь с места, ровным голосом предположил Яниэр. – Ведь уже ничего не изменить. Но я не стану бежать от смерти, если имя Учителя останется опороченным. Прошу, приступай к дознанию: ты должен увидеть правду. Я готов открыть тебе свитки памяти, смотри все, что потребуется. Обнажи мою душу и убедись.
Элиар стиснул зубы и кинул на него полный лютой ненависти взгляд. Пальцы Второго ученика нервно шевельнулись, и распятое над кровавым алтарем тело пришло в движение, принимая позу более приличную и умиротворенную. Алые нити силы расползлись в стороны, снимая тугие узлы.
– Выходит, Учитель защитил тебя. Что было в тебе такое, что стоило его жизни?
– Дело не в этом… – Яниэр хотел бы проигнорировать этот едкий упрек, но решил, что Элиар заслуживает разъяснений. – Ты не понимаешь. Дело не во мне, а в характере Учителя. Он – другой человек, не такой, как ты.
– Великий Красный Феникс Лианора слишком надменен, чтобы оправдываться перед неполноценным? – Элиар зло усмехнулся. – Значит, гордость для него важнее истины?
– Элирион…
– Забирай тело и уходи, – безо всякого выражения приказал Второй ученик, внешне никак не отреагировав на сокровенное
