Читаем без скачивания Ожидание - Ульяна Завацкая

– Как далеко, как мучительно далеко мы забрались от дома, – думала Кристина, – хотя где он, наш дом…

Уставшая от дорог и убаюканная теплом и покачиванием кареты, Кристи задремала.

Арсен смотрел на эти красивые трепетно беззащитные создания. Она всколыхнула в нем что-то такое светлое и доброе, чего он не мог, не хотел признавать в себе. Он ненавидел своего отца за то, что он изуродовал его молодые годы, отнял детство. Его отец ненавидел его, своего сына, за то, что он отнял у него жену. Арсений видел отца пьяного до одури. Но даже и в те редкие моменты, когда он был трезв, он тоже был зол. Он всегда был зол. Он устраивал жуткие оргии, которые заканчивались побоищами женщин и травлей. Он травил людей своими собаками-убийцами. Он так развлекался. И маленький Арсений всегда должен был видеть это. Частенько и его самого отец травил собаками. Этим он учил Арсения быть быстрым и безжалостным. Не сможешь добежать до спасительной клетки, не сможешь отбиться от свирепых чудовищ, пеняй на себя. Он вспомнил слова отца – «Не можешь отстоять себя в смертельной схватке, значит, тебе не стоит жить! Беги же, Арсений, беги! Я научу тебя выживать!» И отец спускал собак. Когда Арсению исполнилось 13 лет, отец отослал его учиться, за границу. Первые месяцы вне дома, в покое и тишине монастыря, Арсений блаженствовал, словно в раю. Ему нравилось сидеть над книжками и даже часами простаивать на коленях, молясь о спасении своей души. Ему нравилась простая скромная еда, и запах ладана. Но, чем больше проходило времени, тем реальнее, ощутимее Арсен понимал, что ему становится невыносимо скучно. Он стал понимать, что в раю ему очень не хватает его змея. Ему не хватало терпкого аромата обжигающего вина. Не хватало зрелищ оргий и драк. Ему не хватало бешеной гонки, не на жизнь, а на смерть. Не хватало упоительного чувства победы, когда он влетал в клетку и перед самым носом собак захлопывал дверь. Он изнывал от скуки в надежных монастырских стенах, где жизнь текла спокойно и размеренно, за исключением тех дней, когда состоялись наказания провинившихся послушников. В такие дни они с утра долго молились за спасение души грешника, а потом их выводили на унылый монастырский двор. Провинившегося мальчугана раздевали до пояса, и он ложился животом на жесткую деревянную лавку. Их наставники становились и громко читали молитвы, пока грешника наказывали розгами. Арсений не любил, когда его били. Он не любил боли. Но ему доставляло удовольствие смотреть, как бьют других. Он часто подстраивал козни ребятам, которых недолюбливал, а таких было много – он ненавидел их всех. Ненавидел зато, что у них было детство. У них были родители, заботливые, и часто навещающие своих отпрысков. А он был один. Он был изгой, которого ненавидел родной отец. И никому не было дело дела до него. Он никому, в целом мире, никому не был нужен. И потому, он ненавидел, и старался восполнить эту несправедливости, жестокостью, к другим. Арсен с наслаждением наблюдал, как по его вине, ни в чем неповинный послушник стонет и кричит под розгами. Арсению нравилось дурачить и своих учителей. Он крал церковное вино и запасы еды, а потом подбрасывал пустые бутыли из-под вина в кельи монахов и подкладывал остатки еды им в постель и в книги. Арсен любил затевать драки. Он нарочно цеплялся к кому-нибудь и выводил его из себя до такой степени, что послушник начинал драку. И тогда он получал истинное удовольствие за один проступок вдвойне. Он вволю забавлялся самой дракой. Арсений был ловким и неуловимым и с каждым разом становился все сильней. Он в кровь избивал противника и всегда побеждал раньше, чем их успевали разнять налетевшие монахи. Самым упоительным было то, что Арсен почти никогда не нес наказания. По правилам монастыря наказывали всегда только зачинщика драки, того, кто нанес удар первым.

Несмотря на свой бешеный нрав, Арсению нравилось постигать науки. Знания придавали ему уверенности в себе и, не смотря ни на что, уважение. Часто засиживаясь за книгами, он засыпал прямо за столом в своей келье, уронив голову на разложенные на столе книги. И тогда ему снился восхитительный сон. Во сне он, вернувшись, снова бежал по длинным коридорам и крутым лестницам своего замка. За ним, почти настигая, оглушительно лая, неслись рассвирепевшие собаки. И вот последний поворот, и впереди, в конце длинного коридора, видна спасительная кованая решетка. Добежав до нее, он разворачивается лицом к ненавистным созданиям. Он смотрит в их бешеные глаза. И он не боится. Он больше не дрожит от страха, как в детстве. Он больше не прячется в углу огороженной комнаты, закрывая уши руками. Нет, он смело идет на собак и берет их голыми руками. Он бьет их мордами о стены, оставляя на них следы крови врага. Отец выходит в коридор, смеясь, как и прежде, и его смех прерывается,… отец кричит, зовя собак, но они больше не услышат его. Они лежат мертвые, окровавленные у ног Арсения. На этот раз смеется Арсен. Арсений просыпался со смехом и оказывался вновь в монастырской келье. Но он знал, что придет день и его сну суждено будет сбыться. В памяти Арсения всплыл день возвращения домой. Отец не встретил его. Арсен шел по длинным коридорам, так трепетно хранившимся в его памяти. И вот он, столь долгожданный миг. Арсен входит в дымную, прокуренную комнату. Всюду знакомый разгром. Тут и там валяются храпящие полуголые мужчины и постанывающие от последствий побоев женщины. С порога Арсений видит отца. Он спит в своем кресле. У его ног дремлют собаки. Здесь все так же, как будто он никогда не уезжал из дома, словно он всего лишь вышел и вернулся назад. Все так же. Вот только отец значительно постарел. Арсен медленно прошел по комнате. Собаки тревожно вскинулись и зло зарычали. Отец сонно открыл глаза. Он удивленно заморгал и сел.

– Арсен?! – отец пьяно расплылся в ядовитой усмешке, которая звалась «дружеской» улыбкой.

– Да, отец, я вернулся, – сухо сказал Арсен.

– Вернулся, – пьяно умилялся отец, – Арсений вернулся, – обратился он к рычащим животным, – Как вырос-то! – он глупо захихикал, – Мой сын! – важно добавил он.

Арсен был потрясен. Из грозного напыщенного кутилы отец превратился в сюсюкающую рухлядь… Арсен с отвращением и растущим презрением смотрел на отца. Он остро почувствовал жгучее разочарование, удушливый ком застрял у него в горле. Арсению нестерпимо захотелось уйти. Уйти, куда глаза глядят, без оглядки, и больше никогда не возвращаться. Ему легче было бы пережить гнев, злость, надменность и напыщенность отца. Уж лучше бы он прямо с порога спустил на него свою свору. Видеть эту дряхлую опущенность Арсен не мог, не хотел… Он готов был убить отца за то, что тот превратил себя в бесхребетную размазню…

– Арсен, сынок, иди сюда.… Иди, посиди со мной, поболтаем по душам, – пьяно лепетал отец.

– Я устал, – опустошенно сказал Арсен и ушел. Добравшись до своей комнаты, Он измождено повалился на постель и почти сразу провалился в бездну глубокого, здорового сна смертельно уставшего человека.

Карета подпрыгнула на кочке и вывела из оцепенения памяти Арсения. Он огляделся. За окном надвигался вечер. Посеревшее небо грозилось дождем. Арсен улыбнулся. Он любил дождь. Ему нравилось, когда все грохочет и сверкает от вспышек молний. Он высунул голову в окно, подставляя лицо под колючий поток шипящего ветра, и вздохнул с наслаждением полной грудью. Да! Будет гроза! Но вдруг его сердце мучительно сжалось в тревоге. – А как же эти милые создания, которые сейчас сладко спят и даже не подозревают, что готовит им природа?! Они наверняка боятся грозы. И Арсен впервые в своей жизни искренне взмолился о том, чтобы успеть добраться до замка. Впервые в жизни он не упивался моментом столкновения с природой в дороге. «Что со мной?» – изумленно подумал Арсен. «Неужели меня заботит кто-то еще, кроме меня?!»

Не сознавая, что делает, Арсен распахнул дверцу и, высунувшись наполовину из кареты, так, чтобы Виктор мог расслышать, Арсений прокричал, пытаясь перекричать воющий ветер.

– Виктор! Гони лошадей! Слышишь?! Гони коней! Нужно успеть до грозы.

Виктор согласно кивнул ему в ответ и взмахнул хлыстом в воздухе.

Закрыв дверцу, Арсений, довольный собой, опустился на сидение.

– Будет гроза? – тихо спросила Кристина.

Он окунулся в пронзительный омут ее серых приветливых глаз.

– О, ты проснулась?! – обрадовано спросил Арсен, удивляясь себе самому. «Чего я радуюсь, словно ребенок конфете?» – с раздражением на себя подумал он. Ему неуютно было чувствовать себя неподвластным себе. Но он не мог от казаться от этого. Его манило к ней, как к наркотику. И все его существо захватывало волной нежности, и страстным желанием быть рядом с ней.

– Да.… Извините, я, кажется, заснула, – смущенно проговорила девушка.

– Ничего, это дало мне время подумать о своей жизни. – улыбнулся Арсений.

«Я, что, могу быть добродушным?» – удивленно мысленно спросил он сам себя.