и прочувствует правду о начале народных республик Донбасса. Враги убеждают самих себя и свою зомбированную аудиторию в том, что восстание на Донбассе было инспирировано «из Москвы», что это «спецоперация Кремля», что воевали российские военные, которые «оккупировали» Донбасс. Но мы видим, и повесть Аграновича важное тому свидетельство, что восстание против нацистской диктатуры было истинно народным, что оружие в руки взяли вчерашние шахтеры, шоферы, учителя, встали в ряды народного ополчения без призыва, без контракта. Просто потому, что так надо. Потому, что кроме тебя никто не защитит твою родную землю.
Повесть рассказывает о боевом пути двух родных братьев, с позывными Водяной и Матрос. Перед нами разворачивается, в том числе, классическая драма о братской любви. Люди, в суете мирной жизни не придававшие особого значения своей связи, на грани смерти начинают понимать, как нужна и важна им эта братская нерушимая дружба.
Автор весьма вовлечён в перипетии сюжета, ведь герои повести — его отец и дядя, ставший к тому же его крестным отцом. И эта вовлечённость помогает ближе понять и лучше почувствовать героев. И ещё, важно то, что, как оказывается, героев не надо далеко искать. Они не в фильмах-боевиках и не на страницах запыленных книг. Наши родные, самые близкие нам люди, становятся героями, сказочными богатырями, на которых держится земля русская, по-своему святыми. Когда приходит лихая година, они встают, чтобы грудью защитить Родину. Поэтому сам автор говорит: «Я благодарен Матросу и Водяному за то, что мне выпала честь увидеть настоящую отвагу и мужество не в кино, а в жизни. Раньше моими героями были звезды боевиков. Сейчас — мой отец и мой крестный».
В повести есть элемент некоторой «житийности», в смысле «жития святых», так как она про святых нашего времени — отрекшихся от себя во имя высшей цели ополченцах. Она также продолжает традиции советской прозы о героях таких произведений, как поэма Константина Симонова «Сын артиллериста», «Повесть о Зое и Шуре» Любови Космодемьянской, «Как закалялась сталь» Николая Островского и других. Казалось, этот пласт нашей традиции совсем ушёл в прошлое. Но новое время, время героев, породило и героическую прозу, и к таковой прозе мы можем со всей уверенностью отнести книгу Владимира Аграновича.
Есть у повести и своеобразный поколенческий, социологический срез. Мы видим, что именно сорокалетние мужики вынесли на себе Русскую весну и стали основой построения государственности в народных республиках. Это люди, не утратившие советское воспитание и ценности русского советского строя. Они почувствовали в киевском режиме злое, убивающее народную память, разлагающее, направленное на уничтожение основ нашего бытия, и восстали, жертвуя своей жизнью во имя сохранения жизни народной.
Об этом сказано в повести: «На экране компьютера шёл клип на песню Гарика Сукачева, а в клипе была нарезка видеофрагментов Великой Отечественной Войны. Молодые моряки шли с оружием в руках на фронт.
— Сынок, — искренне начал Матрос, — посмотри на их светлые лица. В их глазах столько искренности, столько веры в Родину. Столько веры в победу. Посмотри, какая у всех выправка, как все они красивы, — продолжал Матрос, описывая моряков. — Вот за них я и воюю. Им отдаю дань уважения за их подвиги. Они для меня герои. Никто другой. Они построили ту страну, в которой я жил двадцать лет. А их дети и наши отцы эту страну разрушили, хоть и жили на всём готовом. Люмпены и ренегаты. А теперь руками разводят и говорят о том, что война — это плохо. А деды воевали. Деды знали, что такое честь. И мы их наследники, сынок. Нас немного, но пока жив хотя бы один из нас, мы будем бороться за правду, за честь и за свою Родину».
Повесть написана языком точным, мускулистым, образным. Автор хороший рассказчик и увлекает читателя за своими героями из Славянска в Донецк, затем на блокпосты, боевые выходы и в госпитали. Перед нами разворачивается живая реальность войны.
Литературная критика наверняка найдёт в произведении некоторые изъяны с точки зрения композиции, стиля и следования канону художественного слова. Есть в повести некоторое мальчишество. Написана она автором молодым и является его дебютным текстом, так что мы едва ли можем ожидать от него совершенства и мастерства. Однако, как сказал о повести критик Алексей Колобродов, такие тексты — сами по себе канон, за которым приходит настоящая литература.
Герман Чекмаев, 2024
Позывной «Матрос»
Пролог
До прорыва оставались считанные минуты. Нервное напряжение и жар июльского солнца высушивали глотки бойцов. Смерть медленно и неумолимо подкрадывалась к последнему оплоту «русской весны» — народному ополчению Донбасса.
На глазах у защитников Николаевки системой реактивного залпового огня «Град» был выжжен дотла соседний поселок. Еще недавно жилые районы сравнивались с землей, падали, как карточные домики. Такая же участь ждала Николаевку.
Украинская армия работала грамотно и беспристрастно, пуская в ход артиллерию, от которой было трудно укрыться даже в трехуровневых окопах. Превосходство противника было очевидным, но это не могло сломить дух людей, готовых отдать жизни за свои семьи, за свою Родину.
Нужна была перегруппировка. Это понимали как ополченцы, так и Стрелков. Вражеские танки и БТРы уже двигались в сторону укреплений, в которых осталось всего лишь несколько бойцов, прикрывающих отход своих товарищей.
Один из ополченцев с пулеметом в руках выждал нужный момент и крикнул гранатометчику: «Пора. Стреляй!» Ответом ему была тишина. Боец обернулся и увидел на месте своего товарища лишь брошенное оружие. Разочарование внезапно было прервано оглушительным залпом из БТРа, пули которого прошили кирпичную баррикаду.
Воин остался один на один с врагом. Три его товарища покинули позиции и укрылись на обочине дороги. БТР был уже в пятидесяти метрах от пулеметчика и вновь начал стрелять, разбивая перед собой баррикады. Ополченец злился на себя за бессилие перед бронетехникой противника. Он знал, что это конец и что пути назад нет.
Безысходность… Безысходность рождает героев. Все мосты были сожжены, и боец, дождавшись завершения стрельбы вражеской машины, выскочил из укрытия и поднялся в полный рост. Не было страха в глазах, воспоминания о прошлой мирной жизни остались где-то далеко; неясно, где теперь проходит грань между реальностью и нереальностью. Наяву остались лишь два противника — БТР и Человек. Собрав всю свою волю в кулак, боец надавил спуск пулемета, стреляя в упор со всей человеческой яростью.
Человек против машины… Пули рикошетили от брони, едва царапая обшивку, но человек знал, что не отпустит курок, пока из ствола не выйдет последний патрон. Холодная ярость
