не обиделась на его слова, я была счастлива слышать такое, поскольку перечить бабушке мне не хотелось, но раз уж сам хирург давал мне отбой, то для меня это было прямо-таки спасением. Но в тот момент я рано радовалась. Хирург, явно не желающий вступать в конфликт с главврачом, поскольку тот был того еще нрава, подумав, сказал:
– К нам направили из Смоленска еще одного хирурга. Ему будет нужна медсестра на перевязки и прочее. Я думаю, что вы справитесь с такой задачей лучше, чем в хирургической. Давайте, когда он приедет, я вас порекомендую ему, а на ваше место возьму Галину, вы не против?
Да какое там против! Я внутренне ликовала и вскочив со стула подбежала тогда к врачу и расцеловав в обе щеки ответила:
– Конечно! Какое может быть против!? Я сегодня же скажу бабушке, что хочу работать с новым врачом – протрещала я и счастливо выпорхнула из кабинета.
Но счастье мое было недолгим, поскольку медсестра, которая должна была ассистировать ему, объявила о том, что беременна и подала на увольнение, дескать не выносила вида крови в таком положении и кроме как меня, никого на ближайшие пару месяцев поставить новому хирургу в ассистентки было некого. В общем, обменяла я шило на мыло и в итоге для меня началась новая жизнь, не очень завидная для медсестры с бесконечным полуобморочным состоянием. Новый хирург оказался чрезвычайно требовательным и если прежний с пониманием относился к моему состоянию, то этот только все строже и строже делал мне выговоры после операций. Дошло до того, что я как-то утром, перед операцией, после очередного выговора влетела к нему в кабинет и возмущенно выпалила:
– Игорь Андреевич, простите, но ассистировать я вам не буду. И дело не в том, что вы так строги со мной, просто из меня на самом деле ужасная ассистентка! Я боюсь крови, боюсь операций. Ну куда вам с такой как я на операцию идти?! Вы швы вон какие накладываете, будто бабушкина вышивка на теле! А я что? Вы мне – зажим давай, а я в ужасе смотрю на рану. Я правда, больше так не могу! Это все бабушкина затея сделать из меня первоклассную медсестру, а я в театральный хочу пойти учиться. Этим летом поступать поеду. Поэтому, если можно, поддержите меня перед главврачом, пусть подпишет мое увольнение.
Мужчина поднял свои глаза от бумаг и посмотрел на меня. Затем поведя бровью отложил ручку в сторону и встав из-за стола подошел ко мне.
– Софья Алексеевна, я не поддержу вас по одной простой причине. Вы прекрасная медсестра. И хороший ассистент. Я проработал хирургом достаточно долго, чтобы понимать, у кого действительно отвращение к работе и напрочь отсутствуют способности, а кто просто грезит чем-то другим. Теперь, когда вы сказали, что хотите поступать в театральный, все стало на свои места. На самом деле вы просто отвергаете то, чем занимаетесь в данный момент, а коль вы отвергаете это головой, то и организм начинает искать выход из данной ситуации. В вашем случае это ваше состояние на операциях. Насмотрелся я на разных ассистентов, и на падающих в обморок, и на засыпающих на операции, так вот вы выделяетесь на фоне них тем, что вы можете делать то, что нужно, просто до ужаса не хотите. А знаете из чего я еще сделал такой вывод? Из того, как вы повели себя, когда в поле, где вы с подружками гуляли, трактористу Ивану Анатольевичу руку полоснуло так, что если бы не вы, то он кровью бы истек. Но вы ох как быстро среагировали, привели его к себе домой, обработали, заштопали и уже тогда отправили на телеге к нам сюда. И швы, я вам скажу, Софья Алексеевна, у вас не хуже моих оказались, – улыбаясь проговорил Игорь Андреевич.
– Но это было в экстренной ситуации! Я тогда в шоке была и понимала, что если ничего не сделаю, то мы его не довезем до больницы, – пожала плечами я.
– Ну вот в экстренной ситуации и проверяются люди. И чем вам не экстренная ситуация, когда человек лежит на хирургическом столе? И Иван Анатольевич тогда сказал, что вы совсем не были зеленого цвета, когда мастерски штопали его.
– Может вы и правы, но это все равно не мое, вы понимаете? – посмотрев из-подо лба на мужчину сказала я.
– Давайте так, Соня, – вздохнул Игорь Андреевич. – До лета еще несколько месяцев. Отработайте их в паре со мной. Это моя личная просьба. А летом поедете поступать. Навыки медсестры вам в жизни не будут лишними, вы сами это знаете, а уж тем более навыки ассистентки хирурга. Мало ли как с театральным у вас сложится. А здесь такие руки, как у вас, всегда на вес золота. Если вы согласитесь, то я вам помогу побороть ваше состояние. Не скажу, что буду делать это всегда гладя вас по шерстке, но тем не менее, бояться вы перестанете. Идет?
Глядя на этого высокого статного молодого мужчину с русыми волосами, пронзительным взглядом серых глаз из-под изогнутых густых бровей, и чарующей улыбкой красиво очерченных губ я согласилась, хотя была уже в паре шагов от того, чтобы вприпрыжку нестись к бабушке с вестью о том, что медсестра из меня никакая и кроме как поступать в театральный я ни на что не гожусь. Но этот молодой хирург переубедил меня и уже через каких-то пару месяцев его неусыпного контроля я вполне сносно чувствовала себя во время ассистирования. И еще через пару месяцев как-то Галка, моя подружка детства, с которой мы работали в больнице, сказала мне, облизывая свое мороженое сидя на лавке в парке:
– Ой, гляди, Сонька, полетит в тартарары твое поступление скоро.
– Ты чего такое несешь? – удивилась я.
– Почему несу? Правду говорю. Ох как скоро наш Игорь Андреевич ухаживать за тобой начнет, а там, глядишь, и замуж позовет, – хитро глядя на меня сказала подруга.
– Ты с ума сошла? – покачав головой ответила я.
– А чего это я с ума сошла? – повернувшись ко мне тихо проговорила Галка. – Я слышала, как он сегодня утром разговаривал с Павлом Петровичем и расспрашивал о тебе, нет ли у тебя кого, не встречаешься ли с кем. Почву прощупывает, видишь как.
– Да ну, глядя на него так и не скажешь, что я нравлюсь ему, – удивилась я.
– Это ты не скажешь, дуреха, – хлопнула меня по лбу Галка. – Закопалась в своих книжках. «Я вам пишу, чего же боле, что
