достигала до цели. Оглядываясь назад, я понятия не имею, как продержалась так долго. Теперь я чувствую, что взорвусь, если мы что-нибудь не сделаем. Хоть
что-нибудь!
— Я думала о Дне святого Валентина, — говорю я, небрежно проводя кончиками пальцев по горлу, чтобы скрыть покраснение, которое, я уверена, распространяется по всей поверхности шеи.
Я обмахиваю лицо. Какой бы гормон ни охватил мою кожу, он вот-вот распространится по всему телу. Я никогда не была такой, даже в подростковом возрасте, но рядом с Сетом мои гормоны впадают в безумие. В комнате тепло, что совсем не помогает, а его одеколон витает в густом воздухе, дразня мои чувства.
— Дне святого Валентина? Это он тебя так взволновал? — Его шоколадные радужки вспыхивают, а крошечные золотистые медовые искры в них становятся ярче, когда он сокращает расстояние между нами. — Что-то я сомневаюсь.
Я задерживаю дыхание. Мне было бы намного легче, если бы на нём была футболка. Вместо этого я вынуждена смотреть на его грудь, которая поднимается и опускается быстрее, чем обычно. Его загорелая кожа блестит на свету. Я сглатываю, и мой сухой язык трётся о небо моего столь же сухого рта.
— Я думала о Дне святого Валентина… Но потом вошла в комнату и увидела тебя. Теперь я… — Он поднимает руку, чтобы заставить меня замолчать, призрачная озорная улыбка слабо играет на его губах.
— Я знаю, о чём ты сейчас думаешь.
Его большие руки находят мои бедра, и он притягивает меня к себе. Когда наши тела соприкасаются, воздух покидает мои лёгкие. Хотя мы, возможно, занимаемся сексом не так регулярно, как раньше, но когда он прижимает меня к себе, я всегда реагирую одинаково. Быть так близко к нему, делить с ним личное пространство — это опыт, непохожий ни на какой другой. Сколько вещей в жизни заставляют вас чувствовать себя так, будто вы приняли наркотики, даже если вы ничего не вводили в свой организм? Сколько вещей заставляют вас чувствовать себя лёгкими, словно пёрышко, беззаботно парящими в воздухе без вреда для внутренних органов?
У меня есть только одна такая вещь.
Он.
И я бы не отказалась от этого ни за что на свете. Плюс в том, что меня нельзя обвинить в том, что Сет мой наркотик. Победа.
Затаив дыхание, я наблюдаю, как он смотрит на мои губы, внимательно изучая каждую из них, прежде чем, наконец, встретиться со мной взглядом. Моё сердце бешено колотится, а в горле застревает ком. Вместо того, чтобы говорить, я сосредотачиваюсь на своём дыхании. Если я этого не сделаю, боюсь, что умру. Сет прижимается своим лбом к моему, и всё, что я могу сделать, это вдохнуть его запах. Всё во мне опьянено им. Ничто в жизни никогда не пахло для меня так хорошо, как он. Я вижу, как его слегка заросшая щетиной челюсть отвисает, когда я приближаюсь к нему губами. Мне нравится, когда он позволяет волосам на лице пробиваться сквозь кожу. Мне нравится, когда они щекочут мою плоть.
Только один поцелуй. Это всё, чего я хочу.
Я целую его, и электрический разряд, смешанный с огнём, обжигает мой позвоночник и взрывается в ногах. Это топливо, и я не в силах остановиться. С моих губ срывается порыв воздуха и обдувает его кожу. Я снова целую его, на этот раз чуть ниже, в челюсть. Всё моё тело покалывает, когда Сет издаёт сдавленный стон, а его пальцы впиваются в мои бедра, сжимая с невероятной силой. Ощущение того, как так же отчаянно он хочет меня, наполняет меня удовольствием, которое я не могу описать. Настоящее облегчение знать наверняка, что наша сексуальная жизнь или её отсутствие — это результат нашего плотного графика, а не потери искры. Потеря искры была бы разрушительной.
— Каллум появится в любую секунду, — говорит Сет, его горло вибрирует под моими губами, когда я опускаюсь ниже.
Я улыбаюсь, прижимаясь к его коже, но не потому, что скоро придёт Каллум, а потому, что по тону Сета было похоже, что ему всё равно, войдёт ли Каллум в эту секунду в дверь и увидит нас или нет. Но в тренажерном зале мы стараемся быть профессионалами. И хотя Сет хватает, сжимает и щиплет меня весь день, когда я хожу по залу, совсем другое дело, когда тебя застают за прелюдией.
И именно это и происходит.
Мои поцелуи не невинны. Они провокационные, дразнящие и совершенно личные. Они невероятно возбуждают меня, что делает их совершенно неуместными для посторонних глаз.
Я отстраняюсь и смотрю Сету в глаза. Я вижу болезненную сдержанность на его лице. Я вижу, что ему тоже нужно, чтобы это произошло. Как долго он сможет продержаться, не входя в меня?
— Сегодня вечером? После того, как уложим Хлою?
Я обиженно надуваю губы и качаю головой.
— Твоя мама придёт поужинать с нами, помнишь? К тому времени, как она уйдёт, будет слишком поздно. Нам утром на работу.
С тяжёлым выдохом он откидывает голову назад, обнажая горло.
— Оливия.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала? Я пытаюсь.
Отпустив мои бедра, он проводит руками по лицу, и я отступаю на шаг, пытаясь вернуть себе самообладание.
— Сколько времени прошло?
Я пожимаю плечами. Последний раз мы занимались сексом в кабинете спортзала во время планового закрытия несколько недель назад. Селена позвонила в самом начале, спрашивая о Джексоне. Она тоже чуть всё не испортила. К счастью, Сет был в том настроении, когда не принимал «нет» в качестве ответа.
— Несколько недель.
В моих устах временные рамки звучат не так уж плохо. Хотя кажется, что прошла вечность. Когда у тебя нет близости с человеком, которого ты любишь, в течение длительного периода времени… Всё кажется неправильным. Постоянное напряжение и споры возникают из ниоткуда. Меня тошнит от этого. Я хочу трахнуть своего мужа. Почему это так трудно осуществить?
— Мы найдём время. — Он вздыхает, возвращая свой пристальный взгляд к моим глазам. — Я обещаю.
Я выдыхаю. Это слова, которые я слышала раньше. И это слова, с которыми я больше не хочу мириться. Когда? Сегодня вечером? Завтра? На следующей неделе? Я открываю рот, чтобы попросить его позвонить матери и сказать ей, что мы заняты сегодня вечером, но дверь открывается, и слова застревают у меня в горле.
Сет смотрит поверх моей головы.
— Каллум, сними обувь и поработай с грушей. Я буду через минуту.
Краем глаза я вижу, как высокий блондин Каллум пересекает комнату, даже не взглянув в нашу сторону. Побеждённая, я делаю
