Читаем без скачивания Кодекс честного вора - Владимир Колычев

Прежде всего, надо встретиться с человеком, который делал крышу компании «Экспоруд». Артем крутил с Дариной, иногда ей в чем-то помогал, но дорогу Сергилу не переходил.

Черные глаза, черный костюм, черная сорочка, даже четки в руке черные. Все черное у Сергила. Даже душа – чего уж греха таить. Жестокий он человек, но на этом и держалась «крыша» над компанией Дарины. Много лет держалась, крепко, надежно. И вдруг все рухнуло…

– Даже не знаю, что сказать, брат. – Сергил смотрел на Артема, стараясь скрыть растерянность за сурово нахмуренными бровями.

Он был его крестным и наставником. В девяносто первом Сергил взял Артема на дело, которое растянулось на целых три года – с отсидкой в колонии общего режима. На свободу Артем вышел вполне уважаемой личностью, Сергил позвал его к себе, взял в дело. Фирма «Экспоруд» стояла тогда под бандитской «крышей», и Артем сделал все, чтобы переключить ее на воровской «общак». Он сам стал составной частью «крыши» над этой компанией, плюс к тому, крутил роман с Дариной, которая тогда еще только собиралась сместить своего мужа с должности генерального директора.

На свободе Артем находился недолго, той же осенью его приняли за убийство, суд отмерил ему девять лет строгого режима. Вышел он по «звонку», вернулся в Москву и узнал, что Дарина крутила с бандитом, который фактически занял его место при Сергиле. Во время первой ходки Артем поднял на бунт следственный изолятор, на втором сроке ставил под воровскую власть целые зоны, братва всерьез считала его законным вором, но на волю он вышел без титула. Зато бандита Коробка короновали. Он и дня за решеткой не провел, а его возвели в ранг законного вора, и произошло это по милости Сергила.

Сергил мог бы поднять вопрос и о его статусе, тогда бы Артема короновали, но старый вор не стал этого делать. Почему? Этот вопрос Артем задавал себе не раз. Возможно, Сергил боялся его возросшего влияния. В статусе законного вора Есаул мог составить ему серьезную конкуренцию, влезть в его дела и даже спутать карты. У Сергила своя вотчина, он делает деньги на «крышах», помимо этого, занимается золотом и камушками, не брезгует наркотой и фактически был вторым человеком в клане Давида-Старого. Он большой человек, Сергил, и ему не пристало бояться Артема, но, тем не менее, нет уже между ними доверительных отношений.

Сергил улыбается ему, держит за своего, и Артем очень уважает его и зла точно не держит. Но при этом не хочет делиться с ним своими планами. Может быть, потом скажет, когда возьмет Краюхина под свой контроль…

– А что говорить, испарился «Экспоруд», осталась только оболочка. Пустышка.

– Плохо. Очень плохо. Темкина будем искать, однозначно.

Сергил хмурил брови, но ярости в его взгляде Артем не видел. Если он и был расстроен, то не очень. А ведь он серьезно терял в деньгах…

– Он сказал, что это сговор на государственном уровне.

– Мне он этого не говорил… – Сергил напряженно посмотрел на Артема. – Мне он вообще ничего не говорил…

– Он Дарине сказал. Чтобы она это мне передала. Она – мне, я – тебе. Думаю, нет никаких государственных интересов, есть обычный «кидок». Пока Дарины не было, Саша подмял под себя ее активы и все продал. Их общие активы продал. И слинял.

– Он должен понимать, что мы его будем искать. Может, действительно государственные… – Сергил осекся, глянув на дверь. Лицо его исказила злая гримаса, и он, судя по всему, едва сдержался от ругательства. В обществе серьезных людей принято следить за языком, нельзя поминать в сердцах чью-то мать, черта и прочую нечисть, чтобы собеседник не принял это на свой счет.

А повод для крепкого словца у Сергила появился. В виде вооруженных спецназовцев, которые один за другим врывались в ресторан.

«Собровцы» уложили на пол и Сергила, и Артема. Ничего не объясняя, расфасовали их по машинам и отправили в отдел.

Нож отличный, хорошо сбалансированный, лезвие из легированной стали, прочное, острое, как бритва, но гибкое. Убить человека такой «финкой» легче простого – и под ребро воткнуть, и горло вскрыть, как два пальца об асфальт. Но экспертиза не признала этот нож холодным оружием. Как раз из-за гибкого лезвия не признала.

Зато белое, с сероватым оттенком вещество признано героином. В кармане у Артема нашелся целый пакетик такого порошка.

– Не мое это, начальник. И ты это прекрасно знаешь, – сурово смотрел он на следователя.

В камере изолятора временного содержания Артем провел двое суток, а сегодня следователь прокуратуры предъявил ему обвинение. Он-то думал, что его приняли чисто для профилактики, а нет, похоже, всего гораздо серьезней. Впрочем, ему не привыкать.

– Есть протокол изъятия, есть подписи понятых. – Рыжий, с веснушчатым лицом следователь с кислым видом развел руками.

– Возьми у меня кровь, гражданин начальник, врачи тебе скажут, что я наркотой не балуюсь. Нет в крови никакого героина…

– Значит, сбытом занимался.

– А почему пальчиков моих на пакете нет?

Следователь пожал плечами, с насмешкой глядя на него. Ему-то какое дело, есть там отпечатки пальцев или нет? У него протоколы, вещдоки, постановление суда, наконец. А совесть он в карман засунул за ненадобностью, вечером домой пойдет, к жене и детям, тогда и достанет…

– Меня тюрьма не пугает, начальник, – спокойно, с расстановкой проговорил Артем. – Заслужил – отсижу, не вопрос. И слова никому не скажу. А здесь явная подстава, начальник. И если ты не знаешь, я тебе объясню. Выйду и объясню… Как бы пожалеть не пришлось, начальник, – хищно сощурился он.

– Угрожаешь? – встрепенулся мент.

– Я честный вор, начальник. Со мной по-честному, и я по-честному. Ты со мной по беспределу, и я отвечу тем же. Когда выйду.

– Ты уверен? – с нервным надрывом в голосе возмутился следователь.

– Не заставляй меня слово говорить, начальник. Если я скажу, то все, никакая сила тебя не спасет.

– А угрожать мне здесь не надо! – От волнения голос у следователя сорвался на петушиный вскрик, и Артем презрительно скривил губы, глядя на него. – Еще неизвестно, выйдешь ты или нет!

– За наркоту много не дадут.

– Сгноят тебя за колючкой, Есаулов. Команда пришла, сгноить… – Следователь отвел глаза, не в состоянии выдержать встречный взгляд.

– От кого команда? Зачем?

– А зачем ты с Сергилом встречался? Какие дела вы обсуждали?

– Эти дела обсуждать нельзя? – спросил Артем, пытливо сощурив глаза.

– Нельзя!

– Дело государственной важности?

– Ну, со мной не обсуждали, какая там важность… – замялся следователь. – Я знаю только, что ты в чужой огород влез.

– Что еще просили передать? – усмехнулся Артем.

– Ты сам все должен понять, Есаулов. А если не поймешь, твои проблемы… И не надо на меня здесь бочку катить, – угрюмо проговорил следователь. – Ты правильно все понял, мое дело маленькое…

После допроса он отправил Артема в камеру. Там он должен был обдумать и решить для себя, нужно ему или нет искать и наказывать Сашу Темкина. Если нужно, то следующим шагом будет перевод в «сизо», если нет, то его выпустят на свободу…

Глава 2

Жизнь одна, и не стоит превращать ее в унылое брожение. Жизнь должна бить ключом, фонтанировать удовольствиями. Да и Лена – весьма смазливая девочка, сплошное юное очарование. Ей всего девятнадцать, и жаль ее бросать, но придется. Нельзя останавливаться на достигнутом, нужно двигаться вперед.

Есть у Игоря другая – и моложе, и красивее. Ира, стройная блондинка с прелестным личиком и кукольными голубыми глазами. Он ей уже и квартиру снял, и счет в банке открыл, чисто на карманные расходы. Завтра они поедут в салон, и он купит ей машину.

Лена тоже требует к себе повышенного внимания. Мало ей съемной квартиры, свои апартаменты нужны…

– Кофе будешь? – спросила она, поднимаясь с постели.

Села к нему спиной, не оборачиваясь, собрала пышные темные волосы, подняла их и развела руки в сторону. Волосы волной скатились на плечи, блестящими струями растеклись по красивой, сужающейся книзу спине.

Не хотелось лишать себя такого чуда, но две любовницы – перебор. И той квартиру покупать нужно, и этой – ну нет, это чересчур… Тем более что Игорь не собирался останавливаться на Ире. Это сейчас он от нее без ума, а скоро она ему надоест, другой вариант появится. Он собирает старинное оружие, дома у него целый музей, но коллекционировать любовниц – увольте. Разве что в памяти. Лет через десять выйдет на пенсию, будет сидеть у камина и предаваться воспоминаниям…

М-да, жизнь штука скоротечная. И опомниться не успел, а уже пятьдесят четыре года. Каждый год, как гол, пропущенный в свои ворота. Как гол в игре с самой жизнью…