Читаем без скачивания Сад под облаками - Любовь Воронкова

– Ладно. Обещаю.

– Покорми кур. Подмети двор. Возьми веник, который полегче, и подмети. А я побегу скорее, хлопок ждёт!

И мама поспешила со двора. Она шла быстрыми шагами, а её чёрные косы так и танцевали у неё на спине.

Вот тогда и наступила эта светлая тишина с куриным разговором и воркованьем горлинки.

Алимджан накормил кур. Потом взял большой веник и стал подметать двор. Взмахнул раза два веником, и сразу жёлтая пыль взвилась над головой.

– Тьфу ты! В рот набилась…

Алимджан взял старый медный чайник, зачерпнул в арыке воды и принялся поливать двор. Пыль сразу присмирела, будто её и не было.

– То-то же, – сказал Алимджан. – У меня не разгуляешься!

Алимджан подмёл двор. Посмотрел вокруг – хорошо, чисто, хоть масло лей да подлизывай. Улицу около дома тоже надо подмести, так полагается.

А на улице у каждого двора уже пылили веники. Хоть и брызгали водой, но земля была такая сухая, что пыль поднималась и сквозь воду. Алимджан снова зачерпнул из арыка воды в свой медный чайник, побрызгал вокруг и взялся за веник. В это время его окликнул Алибек:

– Эй, Алимджан, охота тебе пыль глотать?

Алибек сидел верхом на глиняной стене и держался за ветку дерева. Это абрикосовое дерево росло у него во дворе. Оно стояло всё увешанное жёлтыми абрикосами. Алибек доставал абрикос за абрикосом и ел. Алимджан поглядел на Алибека: хоть бы бросил ему один-два абрикосика! Но просить не стал.

– Чего это ты взялся за веник? – опять спросил Алибек.

– Надо, вот и взялся, – ответил Алимджан.

– А вот мне не надо, – сказал Алибек.

Алимджан подумал: почему это ему надо, а вот Алибеку не надо?

– Зато у вашей калитки будет сор, – сказал Алимджан.

– А мне какое дело! – ответил Алибек. – Пускай будет сор.

– У вас бабушка подметёт.

– Ничего не бабушка. Она в поле ушла. А придут с работы, кто-нибудь подметёт. Мама, бабушка, сёстры…

– Да ведь они устанут на хлопке!

– Ну, пусть и не подметают, я ведь не заставляю. И на хлопок я их не посылал, пускай бы дома сидели.

Тут Алибек потянулся за самым крупным абрикосом, но промахнулся и свалился со стены прямо на улицу, к Алимджану.

– Эх, – сказал он с досадой, – за сук зацепился, штаны разодрал! Ну ладно, Алимджан, пошли купаться на канал!

Алимджан покачал головой.

– Нельзя. Мама не велит на канал ходить.

– Подумаешь – нельзя, нельзя! Тебе всё нельзя!

В это время среди улицы взвилась пыль клубами. Это Юсуф переходил дорогу.

– Алимджан! – кричал он. – Пошли купаться!

Вот они сошлись все трое – Алимджан, Юсуф и Алибек.

– Ну что, идёте на канал или не идёте? – сказал Алибек.

Алимджан не знал, что делать. Ему очень хотелось пойти на канал, там воды много, вода чистая. Но канал далеко, и мама не велит туда ходить, говорит, там нельзя купаться, там водовороты есть… Но вот ребята пойдут, а ему нельзя. Опять этот Нельзя!

– Я не иду, – сказал Алимджан. – Я маме обещал не ходить.

А Юсуф не знал, что делать. И на канал хочется. И боязно: далеко идти.

– Если пустят… – промямлил он.

– Пустят, не пустят… – сердито сказал Алибек. – А я вот и спрашиваться ни у кого не буду. Пойду, и всё.

И он зашагал по дороге в своих рваных штанах. Юсуф метнулся за ним. И тут же вернулся к Алимджану. Но представил себе светлую прохладную воду широкого канала и бросился догонять Алибека.

Алимджан стоял со своим веником и смотрел им вслед. Ему было очень грустно, даже слёзы выступили. Он вернулся во двор и забросил веник в угол. И пошёл есть рисовую кашу, которую мама сварила рано утром. Вкусная была каша, с урюком и с изюмом.

Белое золото

Сидеть дома одному, конечно, неинтересно. Алимджан запер калитку на щеколду и пошёл в Дом пионеров. Он ещё не пионер, но там и маленьких пускают.

В Доме пионеров старших ребят не было, они все ушли собирать хлопок. А младшие школьники были на занятиях. Только маленькие ребятишки, такие, как Алимджан, работали в саду. Они вместе с учительницей сгребали граблями жёлтые листья, убирали сад.

Алимджан тоже взял грабли. Сухие листья шуршали под граблями, весь сад шуршал. И так это интересно было, будто свёртывалось жёлтое одеяло, а под ним оказывалось другое, зелёное. Там после скошенной начала расти новая трава.

Потом ребята кормили птиц в живом уголке. Алимджан кормил кекликов. Он их очень любил. Кеклики клевали корм и поглядывали на Алимджана. А когда наелись досыта, то стали петь. Такие милые птицы!

– А теперь, дети, бегите домой обедать, – сказала учительница, – уже пора!

Алимджан и не заметил, как время прошло. Он побежал домой. И как вошёл во двор, так услышал, что за глиняной стеной у соседей кто-то громко плачет.

– Ой, бедный мой, ой, жеребёночек ты мой!

«Это Алибекова бабушка плачет, – догадался Алимджан. – А почему?»

Как только Алимджан вошёл во двор, Лали закричала:

– Вот он! Тоже где-то бегал!

– Ты где был? – строго спросил отец.

– В Доме пионеров был, – ответил Алимджан. – Мне мама не велела далеко ходить. А ведь Дом пионеров близко.

– Ты меня послушался, Алимджан, и хорошо, – ласково сказала мама. – А вот Алибек всё-таки побежал на канал.

– А почему его бабушка плачет?

– Потому что Алибеку от отца досталось. А бабушке его жалко, вот и плачет. Ох, от этого Алибека родным одно горе!

Алимджан задумался. Он вспомнил, как обидно ему было утром: товарищи на канал пошли, а он как телёнок, на верёвке привязанный. Думал – пойду завтра. Но теперь, пожалуй, и завтра не пойдёт. Хорошо, что ли, если от тебя родным – одно горе?

Алимджан вздохнул и направился к столу. Но Лали сразу подстерегла:

– А руки?

Алимджан потёр ладони о штаны и показал руки маме.

– Смотри, совсем чистые!

– Нет, сынок, – сказала мама, – всё равно мыть надо. Обязательно, как садишься есть, руки мыть надо.

Алимджан пошёл к крану. А кран стоял среди двора. Алимджан вымыл руки, потом зажал струю, вода поднялась вверх и рассыпалась кругом радугой. И всем досталось дождика: и отцу, и маме, и Лали. Все сразу закричали:

– Эй! Что делаешь? Ни шагу без баловства!

После обеда Алимджан сказал маме:

– Мама, а вы опять в поле уйдёте?

– Опять уйду, сынок.

– А не ходите сегодня. Каждый день всё хлопок да хлопок.

– Не пошла бы, да надо.

– «Надо, надо»! Слово-то какое-то надоедное!

Мама засмеялась.

– Нет, слово очень хорошее. Оно большие дела делает. Без этого слова, пожалуй, и вся жизнь остановилась бы.

Алимджан вышел на улицу, где отец наливал воды в радиатор своей машины.

– Папа, ну хоть раз возьмите меня с собой на машине!

– Эх, Алимджан, – сказал отец, – ты же ещё маленький, а поездки у меня дальние. Устанешь, беда мне будет с тобою!

Тут Алимджан не выдержал – заревел. Да так громко, что Лали выскочила на улицу.

– Ревёт, как ишак, – сказала она, – людей пугает!

Маме стало жалко Алимджана.

– Ладно, сынок, пойдём с нами хлопок собирать, глядишь, килограмма два наберёшь.

– Десять наберу! – крикнул Алимджан. – Давай фартук!

Но фартуки, в которые собирают хлопок, очень большие. Поэтому мама вместо фартука подвязала ему свой старый зелёный платок.

– Вот сюда, в платок, и будешь класть хлопок!

Только вышли за калитку – появился Юсуф.

– Алимджан, ты куда?

– Хлопок собирать, – ответил Алимджан.

И даже не взглянул на Юсуфа – так он важничал.

– И я с тобой, Алимджан!

– Иди, иди, Юсуф, – сказала мама, – хлопка всем хватит.

Хлопковая плантация раскинулась по всей долине. Коричневые кустики стояли тесно друг к другу. И на всех кустиках, будто искорки, белели комочки хлопка. Среди хлопковых кустиков, как цветы, цвели яркие платья, красные, оранжевые, жёлтые – собирать хлопок пришли всем колхозом. Мама тоже была нарядная: в розовом платье и в зелёной безрукавке. А у Лали платье было малиновое и лиловая тюбетейка.

Алимджан и Юсуф клали хлопок в платок. Но дело у них плохо двигалось. Хлопковые коробочки на кустиках маленькие, а в коробочке комочек белого хлопка ещё меньше. Да и не скоро эти белые комочки соберёшь с куста, ветки цепляются, мешают. У мамы руки проворные, раз-раз – и кустик стоит пустой. И Лали от неё не отстаёт. А вот Алимджан торопится, сердится, а всё догнать их не может. Руки у него очень скоро устали. Собираешь, собираешь, а в зелёном платке всё никакой тяжести. И одного килограмма не соберёшь никак, а он хотел десять!

Юсуф на восьмом кустике остановился. Он положил в платок последнюю горсть белого пуха и сказал:

– Домой пойду.

И пошёл с плантации.

Но Алимджан терпел. Солнце припекало голову, руки стали совсем вялыми. А тяжести в платке всё не прибавлялось. Мама посмотрела на него и сказала:

– Иди и ты, сынок. Спасибо за подмогу.

Алимджан обрадовался. Но виду не показал.

– Я ещё мало набрал. Я ещё могу.

– Ничего, на твою долю хватит. Вот будем сдавать хлопок стране, ты скажешь: «Моё белое золото тоже здесь есть!» А теперь иди.