А на кое-кого «дурь» попросту не действует. Нет, конечно, классические симптомы отравления в наличии, но мой мозг по-прежнему настроен критически и насмешливо анализирует поведение беснующихся или впадающих в транс подруг по несчастью… Что я говорю — конечно, по счастью!
Редкому счастью быть пифиями.
— Ты никак не можешь расслабиться! — укоряет наставница Елизавета. — Тебе необходимо все держать под контролем!
Конечно. Расслабилась на мгновение — и вот я в Школе. Куда меня еще занесет, если я опять зазеваюсь?
Так что я наблюдаю со стороны. И потому уверена, что часть девочек попросту притворяется. Еще часть заставляет себя впадать в транс — это как домашнее задание — хочешь не хочешь, а делать надо.
И только третья, самая небольшая часть учениц… Настоящие.
На одну из них я наткнулась в свой самый первый день в ШП. Причем в прямом смысле наткнулась: тогда у меня еще не выработался навык передвижения по темным коридорам Школы.
— Ой-ой-ой! — испуганно завопила я. — Извините, извините!
Откуда-то снизу сказали — противным голоском:
— "Извини-и-ите"! Дылда уродская! Глаза разуй!
Зажегся свет фонарика, и я увидела поднимавшуюся с полу девочку. Она сердито отряхивала платье, кидая на меня неприязненные взгляды. Было ей, наверно, лет пять.
— Новая дебилка! — буркнула девочка. Я не успела сообразить, что ответить — она довольно больно пихнула меня кулаком в бок и пошлепала по коридору дальше.
Теперь Юлька подросла. Она — самая юная и самая талантливая ученица, гордость Школы.
И никто ее не любит.
Юлька — наша местная Кассандра. Мы с ней не связываемся, да и вообще стараемся держаться от нее подальше: еще получишь какую-нибудь предсказанную гадость. Вытаращится на тебя фиолетовыми глазищами, застынет, побелеет-посинеет, — и изречет. Тут уж хоть стой хоть падай, но пакость все равно случится.
— Юлечка просто пока не может контролировать свой дар, — пытается растолковать нам Елизавета. — Он слишком велик для нее…
…да, и вываливается из нее, как мусор с переполненного помойного ведра! Видела я, как она не может себя контролировать: разозлилась на Мадам за что-то, опять впала в свой мелкий транс — глазки вытаращены, губки синие — а Главная ка-ак глянет на нее, так «Юлечка» живенько в себя пришла.
Сама Синельникова и не расстраивается, что всегда одна, даже в комнате живет в одиночку, точно выпускница. Она считает, что мы все, "тупые дебилки", вообще не имеем права переступать порог Школы Пифий. Ну, за редким исключением.
Одно из исключений — Далия.
Когда я вижу Далию, я просто немею и столбенею от восторга. Такой и должна быть настоящая Пифия. Высокая, стройная, со светлыми длинными волосами, с сияющими синими глазами. Такими я представляла в детстве добрых волшебниц. Далия — выпускница, и этим летом должна уйти из Школы в храм южного округа. Кажется, сразу даже Старшей пифией.
Я иногда тоже подумываю, куда попаду после распределения. С моими так называемыми способностями — разве что в палатку бабки-гадалки на рыночной площади — видела я такую в детстве. А не била ли она в свое время баклуши, как и я, в Школе Пифий?
Хотя имеется официальная Пифия Государственного Храма, минимум раз в год к нашей Мадам является за предсказанием сам Президент. Каждый раз для нас это событие. Не потому что мы видим Президента воочию — что мы на него по телевизору не насмотрелись, что ли? — а из-за его охраны. Там такие «качки»! А какие у них костюмы! Стрижки! Рост! Куда там нашим мальчишкам-оракулам!
Хотя принято, чтобы Президента приветствовали лучшие ученицы Школы, а остальные должны находиться на занятиях, мы все равно вырываемся из классов (наставники ведь тоже люди!), и затаиваемся на галерейке в холле. Учителя и охранники делают вид, что не замечают поблескивающих из-за балюстрады любопытных глаз и сдавленного оханья и хихиканья.
Так было и в этот раз.
— Он мне подмигнул, видела, видела? — подтолкнула меня локтем Оля.
— Это у него просто нервный тик! — предположила я. Олька глянула на меня укоризненно и вновь жадно уставилась вниз. Я люблю ее за то, что она такая простая — что на уме, то на языке, и гадостей от нее ждать не приходится. Не то что от некоторых… У Ольги уже все распланировано: после окончания вернется в свой Благовещенский храм, где ее ждут не дождутся и будут просто на руках носить… И вкусно кормить, неизменно добавляю я, потому что Олька любит поесть, всем известно. Ольга не обижается.
Охранники, к сожалению, меняются, поэтому постоянных любимчиков у нас нет. Каждая выбирает себе каждый раз нового и до хрипоты доказывает его достоинства — в темноте спальни. Я как раз колебалась между жгучим брюнетом и коротко стриженым блондином, выглядящим, как движущийся шкаф, когда обнаружила за спиной Президента невысокого мужчину в сером костюме. Костюм красивый, мужчина… Нет.
Но я почему-то вновь вернулась к нему взглядом.
— Это еще кто?
Сара, прильнувшая к балюстраде справа от меня, услышала мое бормотанье.
— Новый оракул.
— А старый куда девался?
Мадам всегда работает на пару с Самюэлем — дряхлым оракулом Государственного Храма. Сара обожгла меня насмешливым темным взглядом:
— Ты что?! Он же месяца три как скончался!
Ну не слежу я за светской хроникой! Кто женился, кто скончался… Значит, это и есть новый Главный Оракул? Скучная стрижка, греческий — черт бы его побрал! — профиль, скучно сжатые губы: казалось, он весь окутан тусклым облаком ноябрьского дождя. Веки за очками в тонкой металлической оправе сонно припущены, но уверена, глаза такого же скучного цвета… Даже на Далию, присевшую перед Президентом в изящном книксене, он глянул равнодушным рыбьим взглядом.
Президент ласково потрепал Далию по плечу, принял от нее скромный букет белых лилий, и поклонился Мадам.
— Разрешите вам представить, — он подтолкнул скучного вперед, — мой новый оракул. Сергей Брель.
Оракул поклонился, сцепив за спиной руки, — и по этим рукам я вдруг поняла, что он волнуется — и еще как. Главная имела полное право отказаться от напарника, которого не сама выбирала. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Президент уже и сам начал заметно нервничать, когда Мадам наконец развернулась и пошла вглубь Школы. Вся кавалерия пустилась за ней.
Мы встали, перегнувшись через перила, чтобы проводить их взглядами. Разминали затекшие ноги.
— Беру себе блондина! — во всеуслышанье заявила Сара.
— А мне брюнет понравился, тот, под испанца. У него такие кудряшки по шее… — мечтательно вздохнула Оля. — А тебе?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
