Я громко крикнулъ на «Енса», взмахнулъ кнутомъ и нанесъ ему сильный ударъ. «Енсъ» не шевельнулся, онъ продолжалъ стоять такъ же неподвижно, какъ и до того. Итакъ, значитъ, это не помогло. Пришлось опять сойти съ телѣжки. Я подошелъ къ «Енсу» совсѣмъ близко и заглянулъ ему прямо въ глаза. Онъ сдѣлалъ видъ, какъ будто не замѣчаетъ меня. Я опустился на колѣни, опять заглянулъ ему прямо въ глаза, стараясь прослѣдить направленіе его взгляда. Мнѣ хотѣлось знать, на что онъ такъ пристально смотрѣлъ. Я слѣдилъ и слѣдилъ — и что же! — онъ дѣйствительно уставился на этотъ кусочекъ обгорѣлой спички!
Мнѣ просто стало стыдно за него. Ну, не смѣшно ли, право, дѣлать столько шума изъ-за пустяка — изъ-за обгорѣлой спички. Я нѣсколько разъ обошелъ вокругъ телѣжки, обдумывая, какимъ образомъ убѣдить его въ этомъ.
Право, какъ ему не стыдно причинять мнѣ столько хлопотъ! Уговорились мы, что ли, останавливаться передъ каждой спичкой, которая попадается на нашемъ пути! Какъ онъ думаетъ, можетъ ли онъ взять на себя отвѣтственность за подобный поступокъ? Неужели у этого коня совсѣмъ нѣтъ чувства порядочности? Какъ онъ полагаетъ?
Но онъ даже не моргнулъ.
Я продолжалъ ему рѣзко выговаривать за его нспростителыній поступокъ, я издѣвался надъ нимъ, какъ надъ послѣднимъ дуракомъ. — Спичка! — говорилъ я презрительно, — что такое спичка? Товаръ, который я могъ бы раздаривать цѣлыми пачками! Понимаетъ ли онъ это? Бывали дни, когда у меня во всѣхъ карманахъ были спички, да, хотя я вовсе не имѣю вида богача. — Кинь спичку на землю, — говорилъ я ему, — и попроси меня поднять ее, и ты увидишь, подниму ли я.
Но онъ оставался безчувственнымъ ко всѣмъ моимъ словамъ, онъ только еще ниже опустилъ голову и продолжалъ стоять, уставясь въ землю глазами.
Это привело меня въ совершенную ярость, у меня явилась увѣренность, что онъ совсѣмъ не слушаетъ меня. Но въ такомъ случаѣ — что дѣлать, что предпринять? Я ходилъ взадъ и впередъ по дорогѣ, ругаясь, проклиная и гнѣвно пожимая плечами. Дрожащимъ отъ волненія голосомъ я принялся приводить ему самые вѣскіе аргументы. Неужели же это такая важная спичка? Не обозначена ли она, осмѣлюсь спросить, на всемірной картѣ? Не хочетъ ли онъ убѣдить меня въ томъ, что это нѣчто большее, чѣмъ обыкновенная почтенная спичка, съ которой очень пріятно познакомиться.
Я кричалъ все громче и громче и самымъ отчаяннымъ образомъ размахивалъ руками. «Енсъ», въ концѣ концовъ, все же взглянулъ на меня. Онъ, повидимому, смекнулъ, что дѣло становится весьма серьезнымъ. Я захотѣлъ воспользоваться благопріятной минутой, схватилъ возжи и сѣлъ въ телѣжку. Наконецъ-то я могу продолжать путь! Значитъ, надо было только добиться, чтобы онъ сдѣлалъ первый шагъ, — тогда все пойдетъ само собой. Итакъ, онъ сейчасъ подниметъ одну ногу, а за ней послѣдуютъ и остальныя. Ну, конечно, ту ногу, которую онъ самъ пожелаетъ поднять! Вѣдь ему предоставлена свобода выбора. Ну, что же!
Но «Енсъ» и не думалъ трогаться съ мѣста. Онъ опять опустилъ голову и снова на что-то уставился. И я сдался: право, я былъ совершенно надломленъ всѣмъ этимъ. Теперь мнѣ было рѣшительно все равно, чѣмъ это кончится; положительно, я не могъ ни за что ручаться. Я натянулъ на себя дорожное одѣяло и сталъ приготовляться спать. Я уже больше не разсчитывалъ на «Енса». Кто можетъ знать, какъ долго еще ему вздумается здѣсь простоять! И кто можетъ поручиться, что онъ вообще думаетъ о продолженіи пути? Даже чортъ, — какъ онъ ни хитеръ, — не могъ бы пронюхать, тронется ли онъ съ мѣста до разсвѣта или такъ и останется стоять. Во всякомъ случаѣ,- сказалъ я себѣ,- я сдѣлалъ все, что могъ; теперь ужъ я тутъ не при чемъ, поэтому я умываю руки…
И вдругъ я замѣтилъ внизу холма телѣжку, — она ѣхала прямо навстрѣчу намъ; даже «Енсъ» насторожилъ уши и тихо заржалъ. Это былъ тотъ возница, который по-настоящему долженъ былъ меня доставить на станцію. Онъ теперь находился на обратномъ пути. Съ удивленіемъ остановился онъ передъ нами и принялся насъ разглядывать. Тогда я выскочилъ изъ телѣжки и разсказалъ ему все, что случилось со мной. Онъ сейчасъ же повернулъ свою лошадь и предложилъ ѣхать впереди. — «Енсъ» страшно упрямъ, — сказалъ онъ, — и «Енсъ» можетъ итти только съ другой лошадью.
Я опять усѣлся въ телѣжку. Эта идея ѣхать съ проводникомъ, съ форейторомъ была положительно достойна человѣка съ извѣстнымъ положеніемъ и очень мнѣ улыбалась. Право, это было тоже самое, что ѣхать на парѣ. Я позабылъ и простилъ все то, что такъ злило меня передъ тѣмъ. Я пришелъ въ отличное настроеніе и принялся насвистывать какую-то пѣсню.
И деревья, и камни, и дома заплясали передъ моими глазами въ то время, какъ мы проносились мимо нихъ. И такимъ образомъ я пріѣхалъ на станцію на парѣ.
1905
Примечания
1
Почтовая телѣжка, нополняющая въ Швеціи роль нашей перекладной телѣжки.
