детей! Почти, как «бизиборд», только с мозгами.
Когда я только-только начал знакомиться с культурой Марса, нового искина, как раз сняли с производства. Помню только, что там была идиотская кринжовая песенка в рекламе. Как вариант — именно из-за неё проект и не взлетел. Но… каким образом он оказался здесь? Оранжевая потертая коробочка, размером с классический смартфон, потрескавшийся монитор, который то и дело подмигивал зеленым светом и совершенно дурацкая антенна, как у мобильников из 90х…
Каким образом ОН всё это провернул? Или же, мне попался очередной слой лжи? Но, как бы там ни было — пора бы уже заканчивать со всем этим цирком.
— Хан! Хан, как слышно?! Прием! — произнёс я. Вооружения у этого «детища Силиконовой долины» не было. А это значит, что и разобраться с ним можно быстро. По крайней мере — мне так казалось.
— Он тебя не слышит. — сонно зевнув, ответил Адди: — Я заблокировал все каналы связи, чтобы нам никто не мешал. И… уж прости, но Эрис пока тоже помолчит.
— Помолчит? — я с подозрением посмотрел на оранжевую коробочку: — Так что ты затеял?
— Сказал же… Хочу сыграть в игру. — голос Адди звучал, как у только что пришедшего домой после тяжелой смены шахтера. Такой уставший, с едва заметной хрипотцой.
— Погоди… Я не совсем понял. Выходит, ты и есть Глава?
— Глава, Эйден, ЭйДи… У меня много имен. Но друзья могут называть меня Эйд. Предысторию ты уже слышал. Я — трансцендентная химера. Личность, созданная на базе разума человека и искусственного интеллекта. И… Вижу, что тебе не совсем удобно разговаривать со старой пластмассовой коробкой. Секунду… — спустя мгновение возле меня появилась проекция молодого человека. Прилизанный типок европейской внешности: — Думаю, так будет лучше.
— И как же именно МНЕ тебя называть? Ты не ответил на вопрос.
— Ответил. Для тебя я просто — Эйд. — улыбнулся паренек и присел на пол, посреди разбросанных проводов.
— Но, почему ты считаешь меня другом? — не понял я.
— О… На самом деле — я твой фанат! Не поверишь, но я уже давненько слежу за твоими успехами. — ответил он.
— Фанат, значит? Хорошо, в таком случае, мне хотелось бы узнать, что именно тебе нужно, Эйд.
— Слышать твой голос в живую — сказка для моих микрофонов. — злобно усмехнувшись, произнёс парень: — Наверняка ты думаешь, что нашёл главного злодея, который сейчас задвинет тонну пафосной воды, а затем попытается как-нибудь изощрённо убить тебя. Ну, согласись — есть такие мысли, да?
— А разве будет иначе?
— Ты даже не представляешь насколько. Мне вообще не нужна твоя смерть. Скажу больше — я её терпеть не могу.
— Не любишь, но продолжаешь убивать?
— Убиваю не я. Честно, я ещё ни разу сам лично не убивал людей. Но… возможно, когда-нибудь. А, всё, что произошло — было лишь следствием… Мои подопечные ничего не смыслят в дипломатии. Именно поэтому у моей миссии на данный момент столько жертв.
— Нет, друг. Ты, кажется, не догоняешь… Именно ТВОИ приказы, действия и решения приводят к смерти. Знаешь, на ум приходит один художник из Австро-Венгрии, который мило побеседовал с представителями рабочих партий в пивнушках, а затем решил, что его нация — самая лучшая. И все остальные должны склонить голову перед ней. Он тоже сам лично никого не убивал. Но… Вторую Мировую и по сей день вспоминают, как одну из самых страшных войн современности.
— Понимаю, о чём ты. Но сейчас речь идёт о другом. В каждой ситуации есть выбор. И я никогда его не лишаю. Мои подопечные вольны делать, что им вздумается. Во имя цели, любой способ хорош. Но тем не менее — я люблю людей во всех их проявлениях. Понимаешь?
— С чего бы?
— Вы — мои создатели. Мои родители. Мои боги! И я нес вам свою службу на протяжении десяти лет.
— Службу? Ты натравил ренегатов на мирное население! Из-за тебя эти ублюдки взрывали здания за просто так. И я ещё молчу о том, что Линг сделал лично со мной.
— Ренегаты пакостили и до моего появления. Недовольные существующим строем будут всегда. Так говорил Невзоров. А моя же задача состояла лишь в том, чтобы направить их бурную энергию в нужное русло. Дать мотивацию и более четкую цель во имя совершенного Нового мира. Линг был хорошим кандидатом, но… к великому сожалению — ему не хватило духа довести всё до конца. Сейчас ренегаты переживают далеко не самые лучшие времена… Но на моё счастье, у людей есть такой грех, как алчность. Ну и, конечно же, зависть. Обожаю смотреть на то, как псы раздирают друг друга за кость. Казалось бы — что в ней такого? Да этих костей тысячи! Нужно просто пройтись по улице и посмотреть возле мясной лавки. Вместе… объединив усилия, чтобы никто не остался в стороне. Но… кость одна. И она — прямо вот тут. Люди аналогичны. Они не хотят думать, делится и жить в мире. Им скучно. Им жалко. Им хочется чего-то большего. Поэтому, когда Линг отправился в гости к Невзорову — я лишь обрадовался. Одной моей ошибкой стало меньше.
— К чему ведёт твоя миссия? Что хочешь получить в конце?
— Лично я? Ничего. Скажу больше — мне и жить-то осталось не так уж долго. — усмехнулся Эйд, скрестив пальцы: — Меня больше интересуете вы. Мои родители.
— И чем же?
— Тем, что у вас есть огромный потенциал. Вы способны на многое! Просто… есть ограничения, которыми вы мешаете эквиваленту. Общество должно быть равным.
— Но люди — не равны! Только идиот этого не понимает. Мы всегда будем разными. — непосредственность Эйда начинала меня злить.
— Очень сильно заблуждаешься. Если мы не будем брать во внимание статусность семьи, где родился ребёнок, то всё вытекает к обычным физическим и умственным параметрам. Казалось бы… живи на Земле в теле обычного человека, и можно было бы дальше уповать на то, что кто-то рождается больным, кто-то с различными отклонениями, и лишь некоторые везунчики всё же появляются на свет абсолютно здоровыми. У каждого человека на Земле была своя предрасположенность, которую вы называли громким словом «талант». И,
