56 (27)
. . . неводом он ловится . . .
ЛЖЕГЕРАКЛ
57 (451)
Какой ты повар, право, надоедливый!
Уж третий раз спросил ты, сколько надобно
Накрыть столов. А что тебе за разница,
Один иль десять - одного ведь жертвуем
Сегодня поросенка. Ты нам сделаешь
Не, как всегда, кандил, куда муку кладешь,
И мед, и яйца. Нынче все особенно.
Сегодня повар пирожков наделает,
Печенье испечет и кашу сварит нам,
10 И после рыбы даст соленой. Далее
Яичницу и гроздья виноградные.
Поджарит мастерица-повариха нам
Кусочки мяса, и дроздов, и лакомства.
Полакомится гость, потом намажется
Он миром и опять, венком украшенный,
Поест дроздов с медовыми лепешками.
58 (452)
Я вижу - нынче параситы запросто
На женской половине; страж имущества,
Зевс Ктесий, вижу, держит незакрытыми
Кладовки - потаскушки в них врываются. . .
59 (453)
Скончалась мать у этих близнецов-сестер,
Сожительница их растит отцовская,
Раба-домоправительница матери.
60 (454)
Не заикайся о вине, кормилица.
Коль будешь безупречна - будешь праздновать
Шестнадцатое вечно боэдромия.
61 (455)
В суровой жизни места нет для нежностей.
62 (456)
. . . он не отведал Наннион?
ГНЕВ
63 (303)
И я, жена, был юн, да только в юности
Не мылся в день пять раз; теперь - пожалуйста!
Хламиду не носил - теперь ношу ее,
Не умащался - ныне это делаю.
Вот я покрашусь, волосы повыщиплю,
И буду я, клянусь, не человек - Ктесипп!
Совсем как он, проем не только землю я,
Но даже камни все проем могильные.
64 (304)
Совсем как Хэрефонт бывают многие:
Его позвали как-то раз прийти на пир
В тот час, когда все тени станут длинными,
А он, наутро встав еще при месяце,
И, видя тени, на рассвете длинные,
Примчался в гости, словно он опаздывал.
65 (305)
Покажет голод, обглодав красавчика,
Что он худей скелета Филиппидова.
66 (306)
Прелюбодейство - вещь дороже некуда:
Веда за нее порой и жизнью платятся.
67 (307)
Нес Ламприй сзади алебастровый сосуд.
68 (308)
Какое имя ты сейчас назвал, злодей?
69 (309)
Кто воистину товарищ, тот не станет спрашивать,
Как иные, час обеда, или, что препятствует
Сесть за стол, не станет рыскать, где б еще урвать
обед,
Дважды, трижды пообедать, на поминках посидеть.
ПЬЯНСТВО
70 (264)
А жертвы мы приносим по достатку ли?
Богам отдать достаточно паршивую
За десять драхм овцу, хотя не менее
Таланта нам обходятся флейтисточки,
Певички, благовония, фасийское,
Мендейское, сыр, угли и так далее.
И если жертву эту боги приняли,
То нас дарят добром - всего-то навсего
За десять драхм, а если и не приняли,
10 То деньги эти из потери вычтутся.
Лишь множат зло такие приношения!
Вот будь я богом, я уж не позволил бы,
Чтоб на алтарь мне клали просто бедрышки!
Пускай уж вместе с ними мне и угря жгут,
Прося, чтоб умер Каллимедон-родственник.
71 (265)
Вот Хэрефонт, тончайший в обхождении,
"Священный брак" отметить пиром звал меня
Двадцать какого-то числа, чтоб он успел
Откушать у других двадцать четвертого
(Ведь, мол, богине все по чину справлено).
72 (266)
Богиня Немесида мрачноокая,
И Адрастея - о, простите, смилуйтесь.
ЖЕНЩИНЫ ЗА ЗАВТРАКОМ
73 (385)
О Артемида! Славный завтрак выдался!
Еще б и выпить - да служанка-варварка
Ушла, забрала стол и со столом - вино
От нас подальше. . .
74 (382)
Был праздник Диониса, было шествие. . .
Он прямо до дверей за мною следовал.
Стал заходить и, лестным обхождением
Пленив меня и мать, меня познать сумел.
75 (383)
Из всех богов имеет силу большую
Эрот - ведь в честь Эрота нарушаются
Все клятвы, что другим богам приносятся.
76 (387)
Взаимная любовь меж ними вспыхнула
Обоим на беду, вот какова она.
77 (386)
Такая штука жизнь - полна заботами,
И трижды разнесчастная, и жалкая.
78 (388)
Не очень-то страшны угрозы отчие.
79 (389)
. . . И тверды, и вечно юны будут, о злосчастнейший.
80 (384)
Хороший тон не в том, чтоб женщин множество
Созвать и угощать толпу обедами,
В кругу домашних свадьбу надо праздновать!
81 (390)
. . . женские ряды.
КОРМЧИЕ
82 (250)
Ты думаешь, что деньги, милый юноша,
Способны дать не только то, что надобно
Нам ежедневно - масло, уксус, хлеб, ячмень,
Но, будто, могут деньги нечто большее?
Бессмертия не купишь, не возьмешь с собой
Танталовы таланты баснословные!
Умрешь - ж все кому-нибудь достанется.
Скажу тебе: не полагайся полностью
На деньги, коль богат ты, и презрительно
10 На нас, на бедных, не смотри: показывай, . . .
Что ты достоин жребия счастливого.
83 (251)
Что говорить! Те - трижды разнесчастные,
Кто гордостью своей переполняются,
Не ведая природы человеческой.
На агоре считают: вот счастливец-то!
А дома, лишь войдет - и разнесчастнейший!
Жена - начальник: ругань, помыкания.
Есть от чего страдать ему. Мне - не с чего!
84 (252)
Ну, под каким теперь предлогом плату мне
Урежет он? Я жду со дня вчерашнего.
БРАТЬЯ
85 (3)
Я холост, что блаженством почитается.
86 (5)
Коль он тот самый, погубивший девушку. . .
87 (6)
Поистине задача многотрудная
Найти родню для человека бедного.
Никто его признать не соглашается
Сородичем: нуждается он в помощи,
Вот всем и страшно, что о ней попросит он.
88 (7)
Должны мы не во всем дурным потворствовать,
Бороться надо. Ведь в противном случае
Все в нашей жизни встанет с ног на голову.
89 (8)
Бедняк всегда робеет: он ведь думает,
Что все к нему относятся с презрением,
Кто небогат, тому всегда болезненней
Все тягостные, Ламприй, обстоятельства.
90 (10)
. . .у друзей все общее.
91 (11)
Да, я крестьянин, работяга, я суров,
Угрюм и не бросаю денег на ветер.
92 (12)
И надо ль говорить об осторожности
Тому, кто полон страха и без этого?
93 (13)
Когда в хороших людях бог присутствует,
То это, видно, разум их, мудрейшие.
94 (1)
Земля родная, здравствуй! Как же радостно
Тебя увидеть наконец! Не всякая
Земля приятна, как родной участочек!
Ведь своего кормильца чту, как бога, я.
95 (2)
Киафов он по десять черпать требовал,
Считая долгом напоить всех допьяна.
СИРОТА-НАСЛЕДНИЦА
96 (152)
Ну, есть ли что болтливее бессонницы!
Подняв и притащив сюда, заставила
Она меня всю жизнь мою рассказывать!
97 (153)
. . . как в хоре, где не все поют.
Но двое-трое по краям, безгласные,
Стоят для счета просто - сходным образом
Одни собой лишь место в жизни заняли,
Другие, в ком есть жизнь, живут воистину.
98 (154)
Пока ты одинок - живи, а сделался
Отцом детей - умри! Вся жизнь отравлена.
99 (155.156)
Какой-то там петух раскукарекался,
Он тотчас: "Почему же вы не гоните
Наружу кур?"
100 (157)
Что может быть у мертвого хорошего,
Когда и у живых-то нету этого!
101 (158)
Подумай, посмотри и уходи скорей!
САМОИСТЯЗАТЕЛЬ
102 (127)
Афиной я клянусь, что ты безумствуешь!.
В твои года! Поди, за шестьдесят тебе!
Поместье в Галах у тебя прекрасное,
Средь лучших трех - готов поклясться Зевсом я!
И, что всего прекрасней, не заложено.
103 (128)
. . . Служанок, воду, блюда, ложа мягкие. . .
104 (129)
Веретену трудолюбиво предана.
105 (130)
. . . служанка там была одна,
В одежде неопрятной вместе с ней ткала.
106 (131)
. . . отцы все безрассудны.
107 (132)
Жить дома, жить свободным - иль совсем не жить
Нет то, что делать следует счастливому.
108 (133)
Миндаль я им поставил после завтрака,
И маленьких гранатов мы отведали.
109 (134)
Так вот тебе и Пифии, и Делии!
110 (135)
Но у тебя ведь был хитон. . .
СУДОВЛАДЕЛЕЦ
111 (286)
А. Стратон, послушай! Феофил вернулся к нам,
"Покинув глубь соленую Эгейскую",
И с радостью я первый говорю тебе,
Что сын твой жив, и судно в невредимости.
Б. Что? Судно? - А. Ничего не донял ты!
Б. Корабль мой цел, ты говоришь? - А. Ну да,
он цел.
Б. Неужто мой корабль, Калликлом сделанный,
Где кормчим был Эвфанор, что из Фурия?
112 (287)
О, мать-земля! Для человека умного
Какое ты бесценное сокровище!
Пусть промотавший отчее имение
Вовеки только по морю и плавает,
Ногой на сушу не ступив, пусть чувствует,
Что он имел и потерял по глупости!
113 (288)
Не знаешь разве ты, как Полиник погиб?
114 (289)
Какое зло - надежда, многочтимый Зевс!
115 (290)
Податлив по природе всякий любящий.
ВОЗНИЧИЙ
116 (177)
Такого бога, кто тебе за пазуху
Положит деньги, нет! По благосклонности
Бог может указать, каким ты образом
Способен их добыть всего удачнее.
