Читаем без скачивания Соблазнительница (роман) - Картер Браун

– Ты, наверное, Джонни? – догадался я. – Парень, у которого есть свой ключ?

– Я тебя не понимаю, приятель, – сказал он холодно. – У тебя тоже свой ключ?

– Я Дэнни Бойд, – ответил я вежливо. – Прогуливаюсь по Западному побережью, да, видно, кто-то решил надо мной подшутить и дать мне ложное представление о Диком Западе, а?

– Это очень забавно. Не хочешь ли ты рассказать мне, где Джери, до того, как я разделаю под орех твою смазливую физиономию?

– Я не знаю, кто такая Джери, дружок, – сказал я честно. – Но тут есть две блондинки: мертвая в спальне и живая в ванной. Выбирай любую.

Тут как по команде живая блондинка забарабанила в дверь ванной комнаты, произведя шума больше, чем кавалерийский полк, несущийся во весь опор по огромному пустынному коридору.

Коренастый посмотрел на меня так, будто я пообещал привести ему симпатичную девчонку на ночь, а привел его собственную сестрицу.

– Выпусти ее оттуда, – выдохнул он. – Быстро! Вообще-то я не из тех, кто лезет на рожон, особенно под дулом револьвера. Поэтому я без разговоров открыл дверь ванной, и растрепанная блондинка выскочила оттуда в гостиную. Она грозно поглядела на коренастого.

– Ты очень вовремя появился, Джонни, – набросилась она на него. – Этот гад ползучий позвонил в дверь, и я подумала, что ты забыл ключ…

– Кто он такой, черт возьми? – оборвал ее Джонни. – Что ему здесь нужно?

– Он частный детектив, – зло ответила она. – Он думал, что нашел тут Линду Морган. Послушай, почему бы не…

– Заткнись! У нас и без того уже достаточно неприятностей.

Он бросил на меня такой взгляд, будто я был первым номером в списке его неприятностей, а я почувствовал тоже весьма неприятные ощущения чуть ниже пряжки ремня.

– Машина внизу? – обеспокоенно спросила блондинка.

– Само собой, – проворчал Джонни. – Но я теперь не уверен, что мы сможем ею воспользоваться. Скорей всего, нам придется изменить наш план – этот гад может все испортить!

И тут я его чуть было не опередил. Он уже собирался выйти из положения наипростейшим образом – всадить пулю из своего револьвера в мое полное жизни тело, а это было бы весьма плачевно для Бойда и его прекрасного профиля! Он все еще смотрел на блондинку, лицо его выражало нерешительность, я подумал, что лучшего момента не представится, и прыгнул на него. Все мои рефлексы помогли мне сделать это молниеносно, и все же я был не так скор, как хотелось бы. Джонни без излишней торопливости отпрянул на шаг в сторону и, пока я, проскочив мимо него, пытался затормозить, двинул рукояткой револьвера мне по затылку. Даже не успев осознать всей своей глупости, что было бы, конечно, слабым утешением, я провалился в черную пустоту…

Первые три ощущения, которые проникли в мое возвращающееся сознание, – это шипящий звук, мерзкий сладковатый вкус на губах и всепоглощающее чувство боязни замкнутого пространства. Я открыл глаза и приподнял голову, больно ударившись обо что-то твердое и неподатливое, – с этого момента клаустрофобия овладела мной полностью. Мои руки с трудом поднялись над какой-то поверхностью и принялись неистово толкать ее, стараясь дотянуться до головы. Внутренний голос подсказывал мне: если руки не могут этого сделать, так, может, моя голова пойдет к Магомету и дотянется до рук?[1] Это мне удалось лучше, и клаустрофобия улетучилась, как только моя голова появилась из духового шкафа газовой плиты. Я выключил горелки, поспешил в гостиную к ближайшему окну и широко распахнул его. Следующие две минуты меня ничто не интересовало, кроме свежего воздуха, но по мере того, как он наполнял мои легкие, я стал размышлять о блондинке Джери и ее партнере Джонни. Эта парочка, видно, работала в одной упряжке, но было ясно, что действовали они каждый в своей роли. Чем дольше я о них думал, тем большим уважением проникался: задушенная девушка в спальне, самоубийство в кухне – полиция проглотила бы это и быстренько свернула все дело.

Когда я удостоверился, что а) буду жить и б) меня не стошнит, я пошел в спальню взглянуть на труп. С ним было все в порядке, но он выглядел совсем не так, как когда я видел его в последний раз. Тогда на девушке было пестрое платье из хлопка – а сейчас она была одета в порванный шелковый костюм кремового цвета с абстрактным голубым рисунком. Даже моя отуманенная газом голова могла сообразить, что Джери поменялась с мертвой блондинкой одеждой, – но зачем? Конечно, ей нужно прилично выглядеть, чтобы не привлекать лишнего внимания до того, как они с Джонни скроются, но в гардеробе наверняка полно платьев. Возможно, это было частью продуманного плана – подставить меня как убийцу, тем более что на моей щеке красовались следы ногтей Джери. Я снова вспомнил, что с первого раза оценил в Джонни профессионала, и вновь с раздражением поймал себя на том, что испытываю к нему невольное уважение.

Я вернулся в гостиную и вызвал полицию – на этот раз меня никто не прерывал. Парень на том конце провода даже не был удивлен, когда я рассказал ему о трупе. Когда-нибудь в дождливый день, когда мне нечего будет делать, я позвоню в местный полицейский участок и скажу тому парню, который отвечает на звонки, что он выиграл первый приз в радиовикторине. Ручаюсь, он точно так же не выскажет удивления, когда я стану уверять его, что он проведет целых две недели в обществе какой-нибудь восходящей голливудской звезды, что все расходы оплачены и единственное к нему пожелание – уточнить кое-какие детали: к примеру, размер ее бюста и тому подобное.

Ожидая фараонов, я вернулся в спальню и еще раз взглянул на труп в кровати. Шелковый костюм, будучи первоклассно сшитым, стоил довольно дорого, и если уж женщина платит такие деньги за одежду, то обычно получает что-либо в придачу бесплатно, например, этикетку изготовителя. К сожалению, блузон был так изорван, что этикетка потерялась. Ее стоило поискать.

В гостиной все еще присутствовали следы нашей с Джери баталии – перевернутый маленький столик, разбитая ваза и разбросанные по коврику сломанные цветы, а возле входной двери валялось несколько кусочков кремового шелка. На втором обрывке, который я подобрал, была вышита метка фирмы: “Мэзон д'Аннет”, Санта-Байя”. Я сунул бирку в карман пальто, закурил и принялся беззаботно разглядывать обстановку, пока десять минут спустя не прибыли полицейские.

Лейтенант Шелл был терпелив, умен и недоверчив. Я надеялся увидеть человека, получившего работу по протекции, но мне почему-то опять не повезло. Высокий, с коротко остриженными седыми волосам и глубоко запавшими глазами, он, казалось, видел все насквозь и ничего не одобрял.

Он сел в кресло, долго прикуривал сигарету, затем холодно взглянул на меня.

– Второй раз слушаю вашу историю, Бойд, – сказал он сурово, – и она мне по-прежнему не нравится.

– Что тут может нравиться? – с горечью заметил я. – Ясно, что вам нужна голая правда, но, если хотите, я могу ее чуть приукрасить.

– Сделайте одолжение, – попросил он вежливо, – не стройте из себя умника, а? Они всегда меня бесят и вынуждают показывать наихудшие стороны моей натуры – я думаю, вы поняли, о чем речь?

– Догадываюсь, – уверил я его. – Хотя я тоже не обязан вас любить. Мне предписано говорить правду и сотрудничать, что я и делаю.

– Но улики против вас, – проворчал он. – На лице у вас безобразные царапины, Бойд. Очевидно, дамочка была вынуждена отчаянно сопротивляться убийце, судя по ее изорванной одежде. Очевидно также и то, что она проиграла это сражение и была задушена своим же собственным чулком.

– Я вам уже рассказывал, как это произошло, – сказал я, теряя всякое терпение. – Вторая блондинка, Джери, и этот бандит Джонни, ее дружок, у которого был собственный ключ от квартиры…

– Нужда – мать изобретательности, образно выражаясь, – промычал Шелл. – Вы должны признать, что это просто дикая история.

– Все правдивые истории кажутся дикими, – ответил я. – Помню…

– Оставьте воспоминания для мемуаров – если у вас когда-нибудь будет время их написать, – прервал он меня. – Я вижу, вы парень с богатым воображением. А уж история с пробуждением в газовой духовке вообще потрясающа!

– Я уже говорил вам, что этот Джонни – настоящий профессионал, – осторожно произнес я. – И довольно умный тип, раз он знает, в каком направлении работают мозги у полицейского, и действует соответственно.

– А может, он просто продукт вашего больного воображения? – предположил Шелл. – И мне лучше записать вас как подозреваемого в убийстве первой степени?

– Я слышал о ваших трудностях, лейтенант, – сказал я. – Три женщины задушены в последние две недели. Могу вам даже посочувствовать – на вас ответственность за поимку убийцы. Но не старайтесь сделать из меня козла отпущения. Я прибыл в Санта-Байю семичасовым рейсом вчера вечером и могу без всякого труда доказать, что находился в Нью-Йорке все то время, когда были совершены три предыдущих убийства.