тлеет, комаров отпугивает. Ночь будет долгой — на природе, на отшибе от цивилизации всегда по-другому, более медленно тянется время.
Максим сначала довольно быстро выпал в сон, ни комары, ни другие гады пока вроде бы не тревожили. Да и комариный сезон уже прошел. Но часа через полтора, где-то в половине первого он проснулся. Перед тем, как выйти в туалет, юноша полазил под топчаном и достал оттуда из коробки свой новый фонарь-прожектор. Пришла пора испытать его в «полевых условиях»! Ночь стала вдруг осязаемой и многоликой: прохладной росистой травой шмыгала по лодыжкам, бубнила в ближайшем перелеске ночными птицами, пищала комариками.
Сказано — сделано, и ночную темноту прорезал яркий направленный луч. Максим направил фонарь в сторону лесопосадок, что были метрах в двухстах, и правильный четкий круг направленного света заплясал по деревьям. Задержавшись на пару секунд на одном выступающем дереве, луч спугнул какую-то ночную птицу, она черной тенью сквозанула куда-то вдоль лесополосы. Потом луч осветил лесок с другой стороны дачного поселка — тот, который обрамлял глубокий овраг. Там уже луч был гораздо ближе, и пятно было ярче. Мальчик плавно двигал фонарь вдоль лесополосы. Раскричалась, завозмущавшись нарушением ее покоя, какая-то очередная ночная птица. Такое ощущение, что в пятне фонарика ночь вдруг ожила: шелестели листьями деревья, мелькали какие-то тени, птицы перелетали с ветки на ветку.
Максиму пришла мысль: «а интересно, до облаков добьет?» Он направил луч вертикально вверх, и, хотя небо было безоблачно-звездным, облачка на нем могли быть. И действительно, в месте, отличавшимся своей чернотой, в том пятне, где не было видно звезд, и было облако. Фонарь оставил на нем жалкое подобие пятна света, юный исследователь даже не понял, правда это или ему это кажется. До облаков, похоже, свет не доходил. Но и так неплохо, для первого испытания. Он вернулся с фонарем в бунгало.
Остаток ночи он проспал, не просыпаясь до самого утра. Завершив с отцом все дачные дела, они поспешили на станцию, чтобы в половине двенадцатого успеть на электричку.
А на перроне уже толпился народ, как с того поля, где была дача Аркадия, так и с других полей. Раздался свисток, и к платформе подкатил поезд, выплюнув из дверей очередную "партию" дачников. Потом запрыгнули туда с платформы все ожидающие, поезд так же резко сорвался с промежуточной станции, видимо, отставал от расписания.
Пассажиров было много, все говорили кто о чем. Кто-то, в основном пенсионеры, обсуждали политику, люди работающие делились друг с другом темами огородными, вопросами заготовки на зиму, те, кто помоложе, планировали рейд за шмотками в Москву. А Максим уловил через сиденье от себя треп пенсионерок-сплетниц. Одна что-то говорила другой, а другая, только что оторвавшись от журнала «НЛО», слушала.
«Точно тебе говорю — инопланетяне! Вчера на закате рокот непонятный слышался, гул странный, будто ракета взлетала. А ночью — луч какой-то странный над полем шарил. Остановится — и снова бегает, как ищет кого-то! Это пришельцы инопланетные свой прожектор включали! А вот пошла я с утра за водой на родник, так чуть не провалилась — по всему полю дыр понаделали! У, гады, вредители!» Бабка, наконец высказалась.
Максим вспомнил про трактор с отбойником и про то, как он светил ночью фонарем по округе. Он, слушая всю это галиматью, изо всех сил сдерживался, стараясь не захохотать в полный голос. Потом они с отцом перешли в другой вагон, долго смеясь по дороге. Аркадий сказал: «да, вот таких-то всякие Мавроди и дурят. Сами обманываться рады и верить в чушь всякую!»
Путь до города прошел незаметно!
Домик окнами в сад
…А за окном наплывали облака, и полуденное солнце уже готово было попрощаться на несколько часов. Эти окна видели и слышали многое: нежные июльские вечера, колючие снега, апрельские грозы, февральскую талую капель, стучащуюся в окно. Они видели многое; но это уже, похоже, никого не занимало. Слишком уж заняты были люди, находившиеся внутри.
— Петрович, а здесь штробить?
— Да-да, все делаем сегодня, монтажники уже завтра будут окна пакетить! — отозвался бригадир. И сразу в сторону другой комнаты кому-то закричал: — Да не, ты лучше пробей этот наличник (все равно гнилой), и от трехфазника там запитай сварочный аппарат. А потом, когда после обеда розетка у тебя освободится, отдашь ее Михалычу под болгарку.
И снова повернулся к двум рабочим в комнате:
— Срезаем, хлопцы, вот эти батареи вместе с трубами, здесь будет потом тепловая пушка и электрокамин.
Им еще много надо было что сделать, бригадир уже торопил. Сегодня вот штробили стены под новую проводку, перестилали пол, укрепляли пороги. А еще предстояло выбить старые оконные рамы и поставить новые «глухие» стеклопакеты. Эти окна, будто глаза дома, доживали последний день. Так как именно завтра бригадир, Николай Егорыч, постановил вмонтировать пакеты. В той стене дома, что выходила к саду, было три довольно узеньких окна, и самое левое из них уже зияло пустым проемом. Такая же участь очень скоро ждала и остальные два.
Собственно, сад за ними уже не был садом. По соседству с этим старым домом вот уже семь лет как расположился автосервис, и территория сада потихоньку захламлялась деревянными поддонами, на которых привозились автозапчасти, покрышками старых шин и прочей дребеденью. Из прежнего пышного сада уцелело лишь три яблони и несколько кустов смородины, а прежде деревьев было двенадцать.
Ну а, собственно, в этом доме, в котором проживало прежде две семьи, в левом флигеле планировали сделать почту, а в правом — билетную кассу для местной автостанции. Поселок находился в пятнадцати километрах от города, но город разрастался и постепенно населенный пункт Малиничи стал предместьем 700-тысячного областного центра Светлоярска.
— Все, баста, перерыв! — решительно объявил бригадир. — Половина второго, пора бы и подкрепиться!
— А ты Васек, — обратился он к молодому электрику, — дуй в деревню за молоком. Наберешь парного на ферме, литра три возьми!
А сами приступили к разогреву нехитрого обеда, состоящего из макарон с фаршем и луком, сосисок и салата из квашеной капусты.
Пообедав, они еще минут двадцать сидели за столом — кто-то с картами, кто — то с кроссвордами.
— А что ж наш снабженец не идет, — вспомнил Николай Егорыч, — у нас электродов для сварки мало, на сегодня точно не хватит. Диски для болгарки тоже заканчиваются.
И вот на пороге возник высокий малый лет двадцати семи, но казавшийся еще моложе из-за худобы и немного наивного взгляда простоватых глаз.
— О, Валька, легок на помине! — отозвался бригадир.
