но лично мое воодушевление сдулось, когда оказалось, что для временного закрытия «калиток» нужна менора. Я слишком хорошо помнила, как эта реликвия вытянула из меня всю душу в день нашего знакомства. Но выбора не имелось. Пришлось пережить очередное погружение в кротовую нору под Иерусалимом, вновь открыть Врата Древа жизни, пройти Лабиринт Истины и извлечь на свет божий Семисвечник. Это было довольно просто. Сложно стало, когда руки сжали золотую ножку тяжеленного раритета. В голове проносились такие мысли, что меня саму тошнило от себя.
И если в первый раз я с помощью Горана вернула это воплощение искушения в Безвременье и смогла вздохнуть спокойно, то сейчас эта нескончаемая схватка изматывала меня, играя на всех слабостях сразу, и с каждой секундой мой разум проседал под ее давлением все сильнее.
Коварный голос в душе весьма умело убеждал в том, что если кто и достоин обладать этой бесконечной мощью, то это как раз я – Ангел Жизни, единственная и неповторимая, стоящая на страже сил добра, бескорыстная и справедливая. Он нашептывал мне о безопасности моих детей и мужа, которые обеспечит менора, о всемирной славе госпожи, которая будет владеть всеми и всем на свете, встав в один ряд с Создателем…
– Да когда же ты заткнешься–то уже! – прорычала мисс Хайд, дрожа, как во время лихорадки. – Я не Михаил, не старайся!
Уверена, мощи Семисвечника с лихвой хватит, чтобы на время закрыть «калитки» через такое особенное место, как Камень творения, но достаточно ли у меня самой силы, чтобы противостоять Искушению? Ведь такова цена за закрытие порталов.
Глава 1.1 Камень основания
Поэтому сейчас, стоя у мечети Купол скалы, я посмотрела не на нее, а в небо. Серое, безликое небо. Нет, Он не там. И не в мечетях и храмах. Закрыть глаза и сосредоточиться на том, что внутри. Только душа способна вместить Его. И чтобы попросить о помощи, не нужны ни особые слова, ни обряды, ни золотая и серебряная утварь, ни посредники. Он слышит, это чувствуешь сердцем.
– Пойдемте. – Прошептала я, открыв глаза.
Мы сняли обувь, зашли в мечеть через дверь, украшенную бронзой с чеканкой и позолотой, и благодаря красно–желтым коврам под ногами бесшумно двинулись вперед. Внутри все стены и купол тоже были выложены мозаикой с еще более ярким и сложным узором, чем снаружи. Доминировали золотой и красный цвета. Между колонн с позолоченным верхом витали по–восточному тяжелые ароматы.
Когда в полнейшей тишине ноги ступили на насыщенно–синее покрытие вокруг Камня основания, мне подумалось, что этот кусок скалы больше похож на обычный бетон, по недоразумению обнесенный позолоченной решеткой, охраняющей раритет от тех, кто мог отколупнуть втихаря кусочек на память или ради наживы, не давая туристам разобрать реликвию на сувениры.
Но нас интересовал не сам камень, а то, что покоилось под ним – так называемый Колодец душ. Мусульманская традиция полагает, что после Страшного суда в нем будут собраны чистые души умерших. Учитывая размеры этого помещения, устланного коврами, на большое количество праведников не рассчитывали.
– Это здесь. – Сказал Давид, когда мы спустились по лестнице под кусок скалы.
– Нет. – Отозвалась мисс Хайд. – Мы близко. Но это не здесь.
– Родная, ты дрожишь. – Горан с тревогой посмотрел на меня.
– Все хорошо, любимый. – Я опустилась на пол, покрытый красным ковром, и положила менору рядом. Руки горели. Ладони погладили жесткий ворс. – Помогите. – Пальцы сами привычно, словно делали это каждый день, отогнули кусок покрытия. С помощью Хранителей мы скатали в рулон кусок ковра.
Под ним был холодный камень. Я погладила его, не зная, что делать дальше. Горан сел рядом и накинул на мои плечи свой пиджак. Когда я открыла рот, чтобы поблагодарить, пол под нами гулко ухнул и задрожал. Вовсе некстати вспомнилась информация, вычитанная сегодня в интернете – о водах Хаоса, которые придут в движение, если сдвинуть Камень творения, и навлекут на мир апокалипсис.
Но, к счастью, Гугл ошибся. Все осталось на своих местах, лишь скала под моими ладонями разошлась в разные стороны, создав проем, через который едва мог пролезть человек. Что ж, значит, не зря мы с собой налобные фонарики взяли!
– Со мной пойдет только Горан. – Отрезала я, спустившись туда по пояс и увидев, что Давид собирается идти следом. Хранитель скрипнул зубами, но отошел. – Арсений, за малышей отвечаешь головой!
– Понял, большеглазая. – Санклит кивнул, сжав ручку колыбели.
– Ангел я или червяк, вот в чем вопрос! – пробормотала мисс Хайд, на коленях проползая по узкому ходу в пещеру, которая была еще меньше, чем Колодец душ. Ну, тут хоть сесть можно, уже хорошо.
– Возьми ее, пожалуйста. – Драган протянул мне менору и облегченно выдохнул, избавившись от необходимости бороться с самыми темными проявлениями своей души. – Как ты с этим справляешься, родная?
– Кто сказал, что справляюсь? – сорвалось с моих губ. – Ладно, раньше сядем, раньше выйдем. Начнем. – Я надела кольцо Соломона на большой палец и повернула подсвечник так, чтобы свет налобного фонарика попал на буквы. – Душа человека – светильник Господень. – Прошептала я.
В прошлый раз Семисвечник после этих слов нагрелся и на всех семи окончаниях задрожали язычки пламени, похожие на пузатую перевернутую каплю. Сейчас же происходило что–то иное. Ножка меноры завибрировала так сильно, что я едва удержала ее в руках. Пришлось, не отрывая ладоней, поставить беспокойный раритет на землю. Огонь начал наполнять его изнутри. Вскоре подсвечник полыхал так, словно был сделан не из золота, а из чистого пламени.
Пещерка наполнилась светом – таким ярким, что нам с Гораном пришлось зажмуриться. Последним, что я видела, были проступающие сквозь стены в скале очертания парящего в Безвременье Ковчега Завета. Господи, помоги закрыть все Врата, умоляю!
Глава 1.2 Камень основания
– Саяна? Любимая? – голос с трудом входил в уши. Поднять веки было еще тяжелее. Встревоженное лицо Горана надо мной. Дайте догадаюсь, он опять стоит на коленях и прижимает к себе? Ага, именно так!
– Все хорошо. – Я улыбнулась и осторожно погладила его по щеке. Так, а это что такое? На большом пальце нет кольца Соломона. Вернее, есть, но… Оно словно стало голограммой. Отлично вижу печатку, но на ощупь ее нет!
– Любимая? – нежно прошептал санклит.
–
