был невысокого мнения о данных шедеврах кинематографа поэтому оборачиваться не стал, а, под запоздалые крики Бухарметова, прыгнул вперед, чувствуя и слыша треск раздираемой овчины.
Перекатившись на бок, он всадил в тварь, похожую на тощего человека, три пули и только потом начал разглядывать странное существо, которое напоминало ему что-то, что он уже видел. Иссушенный труп одетый в обрывки одежды, через которое проглядывала пергаментная кожа, из под которой просвечивали мышцы цвета вяленого мяса. Тарасов много их видел, после боев в горах, оттаявших по весне. Но этот шевелился и, что самое странное, разговаривал.
— Это было щекотно… — тварь ощупала места, куда угодили пули, — Давай — повесели меня еще…
— Я клоун не смешной… — медленно поднявшись, Тарасов начал отходить к стене чтобы прикрыть себе спину, — И шутки у меня обидные…
Тварь растянула широкий безгубый рот в подобие улыбки.
— Мне нужна только виновная кровь. Уйди с дороги и будешь жить…
— Русские не сдаются… — Бухарметов был татарином, но тоже кивнул, — Сейчас с караулки парни прибегут — тут недалеко… И тебе пиздец приснится.
— Тогда придется поспешить…
Тварь пригнулась, принюхалась и выстрелила вперед с нечеловеческой скоростью, пытаясь обойти Старшину, мешавшего ей добраться до Бухарметова. Тарасов ожидал этого и, шагнув, преградил путь, получив удар когтями, от которого его снова спас толстый слой одежды. Получив, в ответ, выстрел в череп, тварь закружилась и отскочила, мотая головой.
— Я же предупреждал — юмор у меня на любителя. Тебе не понравится.
— Ты не можешь меня остановить… — подняв голову, существо снова улыбнулось тем, что осталось от лица, — Я все равно заберу то, что мне нужно…
— Доктор тебе нужен. Патологоанатом…
Из распоротого когтями кармана выпало удостоверение. Машинально подхватив его свободной рукой, Тарасов чуть не пропустил новый бросок твари, которая, широко распахнув усеянную острыми зубами пасть, целила ему прямо в лицо. Выстрелив от бедра, он машинально закрылся левой рукой и тварь, воя и корчась, отскочила, злобно шипя на удостоверение, которое все еще было зажато в кулаке. Старшина убрал его и тварь, немедленно сфокусировавшись, с утробным рычанием приготовившись к прыжку.
— Серьезно? Ты вот этого боишься? — шагнув вперед, Тарасов замахнулся удостоверением на существо, удивленно глядя как оно отползает назад, — Да не — реально ссыт…
— Так точно… — кивнул не менее удивленный этим фактом Бухарметов, — Ссыт…
— И это, что характерно, даже не «фсбшные» корочки… Странно…
Снаружи послышались голоса. Тварь обернуласьв их сторону, потом злобно сверкнула глазами на Старшину и, одним прыжком, исчезла в метели.
***
Комбат еще раз посмотрел на объяснительную, потом на Тарасова и, тяжело вздохнув, встал и запер дверь на ключ.
— Давай по простому и начистоту. Ты уверен, что и правда все это видел? — Комбат покрутил рукой у виска, — Что это не последствия твоей контузии? Тебя же в дурдом упакуют сразу.
— Не уверен, — честно ответил Тарасов, — С другой стороны — бойцы тоже это видели. Они подтвердят.
— И их упакуют. Ты вот, сам, во что больше поверишь? В то, что ты написал, или в то, что контуженный прапор словил «приход», устроив, на этом фоне, стрельбу боевыми?
— А тулупы? Следы?
— Тулупы… Уверен, что это был не медведь? — Комбат задумчиво расправил вспоротую овчину и приложил ладонь к порезам, — Хотя, для медведя маловато, да и откуда? У нас он один остался, напополам с Татарстаном…
— Там еще машина была? Куда она делась? Через КПП выехать не могла, дальше, на стрельбище? Там тупик.
— Прошли мы по следам… — откинув тулуп, Комбат снова тяжело вздохнул, — Не знаю, что сказать… Тут начинаются и там заканчиваются. Дичь какая-то… Что за машина-то хоть была?
— Судя по фонарям — «Волга» двадцать четвертая.
— Ну да. Зампотех тоже так говорит.
— Так куда же она деться могла? Может в складах где-то?
— Там снегу по пояс. Не проехала бы. Да и следы… Не знаю я..!
Сев за стол, Комбат взял пару стоявших около графина с водой стакана и, достав из стола бутылку «Столичной», налил в них на два пальца, один пододвинув Тарасову.
— Ты меня правильно пойми. Я верю, что ты не поехавший… Война, кровь, грязь — сам через это прошел, но ты же знаешь, какая тут часть… В курсе, как нас в штабе называют?
— «Зоопарк Министерства Обороны».
— Вот именно. Сюда всех ссылают, от кого избавится не могут или жалко. Контуженных, диких, кому надо до пенсии досидеть. Никто не будет разбираться…
— И что делать? — опустившись на стул Тарасов взял стакан и опрокинул в себя, без закуски, следом за Комбатом, — Что писать?
— То, во что в штабе поверят. Увидели машину, пошли по следам, там местные металл тырили. Случилась драка, ты сделал предупредительный выстрел в воздух, они сели в машину и уехали.
— На «Волге» по снегу?
— Почему нет? Деревенские всякую дичь мастерят. Поставили на шасси «шишиги» кузов от «Волги» и вперед…
— С патронами как быть? Я же не один выстрел сделал, а пять.
Открыв сейф, Комбат извлек со дна картонную коробку и, пошарив в ней, выставил на стол четыре «макаровских» патрона.
— Один. Тулупы порванные и форму в печь.
— Меня Дубко за них с говном съест.
— Прикажу — заменит. У него неучтенки — полсклада. Два тулупа как-то переживет. С Бухарметовым и Парамоновым я сам побеседую. Парни молодые — зачем им клеймо дурака со справкой?
— Комиссоваться?
— Я им комиссуюсь… — Комбат налил еще, достал бумагу и ручку, — За то, что бы все благополучно разрешилось. Садись к столу — сейчас будем сочинять…
***
Пока начальник вещевого склада, со стоном и качанием головой, искал новые тулупы взамен тех, что сгорели в топке кочегарки, Тарасов размышлял над тайнами раздачи армейских прозвищ. Казалось бы, имея фамилию «Дубко», можно долго не гадать, как тебя, за глаза, будут называть подчиненные. «Чем дольше в армии Дубко, тем крепче наша оборона» — само на язык просится. Но армейские острословы проигнорировали звучную фамилию и оттолкнулись от должности, получив, на выходе, «Начвошь».
Мужиком Начвошь был прижимистым. Поговаривали, что в начале своей карьеры он попал под проверку и чуть не заехал на нары по причине масштабной недостачи имущества. Спасло его только то, что на должности он был без году неделя и проверяющие прекрасно понимали, что ушлый предшественник спихнул на молодого, «зеленого дубко», еще не знавшего всех приколов, свои проблемы, а тот не удосужился проверить все как следует.
За невнимательность «Начвошь» получил выговор и
