‒ это парень, который когда засовывает руки в карманы, то напоминает идеальный круг. Из этого круга ровно по центру торчит голова, словно грыжа на мячике, а ноги, если он стоит, сливаются в один перевёрнутый конус. Круглый, чупа-чупс, колобок, как только его не называли, но те, кто давно его знает, настолько давно что помнят, когда он, ещё будучи худым старшеклассником, трахнул учительницу литературы, зовут его Айвенго. Все остальные думают что его действительно зовут Айвенго, ведь такое имя существует, и оно прекрасно.
Мы выходим на улицу, Эйприл вызывает такси, Айвенго смешно шутит, а я достаю из кармана кожаный брикет и разворачиваю его. Брикет внешне похож на старое портмоне и имеет выдавленный рисунок, что придаёт ему шарм и дороговизну, но в развёрнутом виде понятно что это набор. Из первого его отсека я достаю тонюсенькую прямоугольную бумажку и зажимаю её пальцами одной руки так, чтобы получилась лодочка; после чего ловкими движениями другой руки достою из второго отсека щепотку табака и кидаю его на лодочку; затем из третьего отсека беру сигаретный фильтр и пристраиваю его с краю. Кожаный брикет отправляется в карман, а я беру лодочку двумя руками и начинаю скручивать её в трубочку; последние миллиметры скручивать не тороплюсь, слюнявлю их, чтобы бумага слиплась и трубочка не раскрутилась обратно. Поджигаю, затягиваюсь, а Эйприл глубоко вдыхает носом и говорит:
‒ Ммм… Вот бы все мужчины курили самокрутки, а не эту хуйню с запахом кошачий мочи.
Номер нашего такси показывается в потоке. Я красиво отправляю бычок в урну, стоящую за три метра от меня, и мы садимся в машину. Эйприл продолжает пялиться в экран телефона, Айвенго шутит с таксистом, а я говорю:
‒ Что такое культура?
У каждого народа, да что уж там, у каждого человека она своя. Я индивидуум, и у меня тоже своя собственная культура. Но ни это самое интересное, а то, что я и моя культура будем существовать в твоей голове, пока ты читаешь эти строки. Это самое прекрасное явление на свете. Я могу поселиться в любой голове, пока меня в неё пускают, и уйду в небытие, когда выгонят. Есть потенциал жить вечно или не родиться вовсе. Какой широкий диапазон, неправда ли?
Эйприл тычет большими пальцами по экрану и говорит:
‒ Культура ‒ это всё, что создано человеческим трудом: духовные ценности, технические средства, научные открытия и т.д.
Водитель, гость из ближнего зарубежья, вмешивается:
‒ Культура ‒ это когда не мусорят в салоне и не хамят.
Затем добавляет Айвенго:
‒ Культура ‒ это искусство, во всех её проявлениях. Будь то этикет или орфография…
А я говорю:
‒ Культура ‒ это мы.
До адреса, куда мы едем, остаётся минута. Я достаю свой телефон и прошу водителя продиктовать номер, по которому можно перечислить деньги. Он диктует цифры, а я дублирую их в фотошопе. На экране моего телефона картинка оплаченного счета, осталось только кое-что поправить, и я спрашиваю:
‒ А на кого счет?
Водитель отвечает:
‒ Намшудов Водушман.
Машина останавливается, я показываю ему картинку оплаченного счёта и мы выходим. Наш дом в пятнадцати минутах ходьбы если дворами. По пути Айвенго заходит в маленький общепит, забирает три шаурмы и не оплачивая выходит. Эйприл интересуется:
‒ А денег он тебе дал?
‒ Нет.
‒ Как нет?
‒ Нет, это как да, только наоборот ‒ и добавляет ‒ борзеть не надо.
Схему с бесплатной едой в маленьких общепита Айвенго придумал ещё студентом, когда сам подрабатывал в этой сфере. Дело в том, что в таких заведениях регулярно проходят проверки, и в ходе этих проверок обязательно просматривается книга жалоб, и если не дай бог в этой книге найдётся жалоба касаемо свежести продуктов или качества приготовления, то у общепита начнутся большие проблемы, вплоть до закрытия на время разбирательства. Вырвать листок из книги нельзя, она подшита и опечатана. Соль идеи бесплатной еды я думаю ты понял…
Наша троица поднимается на этаж. В лифте пахнет шаурмой из полиэтиленовой синей маечки в руках Айвенго. Эйприл звенит ключами при каждом повороте замка, и мы входит в квартиру. Это трёхкомнатная квартира с отдельной кухней и санузлом, не совмещённым с моральными принципами, то есть туалет и ванная тоже разделены. Не квартира, а сказка, скажете вы и будете абсолютно правы. Шикарный ремонт, который мы сделали из нашего общака, присутствует в каждой складке декоративной и дико дорогой штукатурки. Диван словно обтянут кожей нигера. Отдаёт коричневым и покрыт складками процессов жизнедеятельности её в прошлом живого носителя. Из многоярусного натяжного потолка, обтянутого шёлком «Малберри», равномерно и томно светят итальянские точечные светильники «Амстром» премиум класса. Мраморный стол на кованных и страшно интересных ножках за двести пятьдесят тысяч российских слёз, обманутых нами глупеньких-глупеньких Буратино. На столе корзинка, вязанная трудолюбивым туземцем-девственником на левом берегу Нила, пока первые капли расы нежились в утренней прохладе. Судя по стоимости, корзинку несомненно везли собачей упряжкой, и возглавлял её лично Балто.
Айвенго швыряет шаурму на стол и говорит:
‒ Ну что, ужинаем и в преисподнюю?
Преисподняя ‒ это ночной клуб, в котором мы спускаем честно нажитое, но не общее.
Эйприл кладёт котлету в сейф с самыми положительными отзывами в интернете и говорит:
‒ Я ‒ пас. Нужно хоть иногда спать.
Тогда Айвенго поворачивается ко мне и спрашивает:
‒ ГГ, ты как?
А я отвечаю:
‒ Я тоже пас. Нужно поработать.
Все зовут меня ГГ, и у каждого есть на то основание. Для друзей я Гришка‒Гондольер, потому что отгондольерил больше, чем умею считать. Для надоедал с беспонтовыми предложениями из динамика телефона я Григорий Горный, потому что родители так назвали. А в интернете меня зовут Главный Герой, потому что под этим псевдонимом я пишу свои статьи.
Я пишу статьи. Я точно не знаю зачем. Может, потому что мне это нравиться, может, потому что какая-никакая, но работа нужна, а может, потому что это стабильный заработок. В итоги моя писанина не приносит хороших денег, а если что и приносит, то делает это не стабильно. Работой это назвать трудно, потому как никакой ответственности и обязательств, всё на добровольных началах. Что касается удовольствия от процесса, так оно не всегда… Иногда приходится писать то, что не нравиться.
Так что же это? Работа, заработок или развлечение? Возможно, это просто жизнь, или стремление жить…
ГГшные новости
