В своих планах нападения на Советский Союз фашистские агрессоры, очевидно, немало надежд возлагали на троцкистских вредителей, шпионов и диверсантов. Процесс антисоветского троцкистского центра серьезно подорвал эти надежды. Доблестные работники Наркомвнудела, под руководством своего нового наркома, стойкого революционера, большевика сталинской закалки — т. Н. И. Ежова, сумели раскрыть подлых троцкистских гадин, несмотря на всю их маскировку. Нет сомнений, что при условии дальнейшего повышения революционной бдительности до конца будут выловлены и обезврежены все враги народа, все агенты фашизма: троцкисты, правые контрреволюционеры и прочие контрреволюционные элементы.
* * *
Троцкизм не случайно превратился в самую подлую агентуру фашизма, в самого злобного врага социализма. Весь исторический путь троцкизма вел Троцкого и троцкистов к этой роли.
С самого начала оформления большевизма Троцкий выступает как яростный противник большевиков, противник Ленина. Еще на II съезде партии Троцкий выступал против диктатуры пролетариата, против ленинского организационного плана построения партии. После II съезда меньшевик Троцкий усиленно травил Ленина и большевиков. В период революции 1905 г. Троцкий вел линию на срыв вооруженного восстания, развивал пораженческую по сути дела теорию «перманентной революции».
В эпоху реакции меньшевик Троцкий выступал заодно с ликвидаторами, этими могильщиками революции, заявлявшими, что революция кончена, и стремившимися уничтожить, ликвидировать подпольную революционную партию. Троцкий и его подручные никогда не были пролетарскими революционерами; в лучшем случае они были лишь мелкобуржуазными «попутчиками», всегда отходившими от революции в трудные моменты, всегда пытавшимися провести буржуазное влияние на пролетариат, поколебать ряды партии и пролетариата.
Более 25 лет назад Ленин заклеймил Троцкого за предательскую политику лжи и обмана, назвав его Иудушкой-Троцким. В статье «Исторический смысл внутрипартийной борьбы в России» Ленин писал об «утонченном вероломстве» Троцкого, о его «иезуитском» поведении.
В период подъема рабочего движения, в 1911–1912 гг., Троцкий сколачивает беспринципный антибольшевистский Августовский блок из всех групп, враждебных большевизму (ликвидаторы, впередовцы и т. д.). Этим блоком Троцкий безуспешно пытался сорвать возрождение подпольной революционной пролетарской партии, которое было осуществлено Пражской конференцией.
В 1915 г. Троцкий ожесточенно борется против ленинской теории возможности победы социализма первоначально в одной, отдельно взятой капиталистической стране, клеветнически обвиняя Ленина в «национальной ограниченности». Уже тогда Троцкий полностью капитулировал перед капитализмом.
В 1918 г. Троцкий ведет гибельную для революции политику срыва мира. В 1921 г. он вместе с Бухариным создает кризис партии, треплет партию в дискуссионной лихорадке. В 1923 г. Троцкий снова выступает в поход против партии. Не случайно ряд подсудимых на процессе признал, что корми их подлой измены родине находятся еще в их антипартийной троцкистской деятельности в 1923 г., когда сколачивались контрреволюционные троцкистские кадры.
В период между XIV и XV съездами ВКП(б), в 1926–1927 гг., идет процесс перерастания троцкистов и зиновьевцев из антипартийной фракции в антисоветскую силу, в передовой отряд контрреволюционной буржуазии. Троцкисты отражают сопротивление гибнущих капиталистических элементов, непримиримо враждебных социализму и пролетарской диктатуре.
В основе троцкистских выступлений и платформ всегда лежали тенденции реставрации капитализма в нашей стране, тенденции капитуляции перед капиталистическим окружением, перед мировым капитализмом.
Уже в 1922 г. Троцкий предлагал разрешить промышленным предприятиям, государственным трестам закладывать основной капитал предприятий частным капиталистам, т. е. предлагал перейти к фактической денационализации промышленности, к реставрации частного капитала в промышленности. Троцкий утверждал, что «мы все время будем находиться под контролем мирового хозяйства», боролся за превращение нашей страны в бессильный придаток капиталистической системы.
Этот же путь «дауэсизации» нашей страны, т. е. превращение СССР по сути дела в аграрную колонию Германии, защищал на XIV съезде ВКП(б) предатель Сокольников. А изменник Пятаков под флагом «сверхиндустриализации» разрабатывал в те же годы вредительский план — так называемую «потухающую кривую» капитальных вложений в государственную промышленность. Согласно этому вредительскому плану в конце восстановительного периода, в 1926 г., предлагались непосильные для того времени капитальные вложения в промышленность; зато в последующие годы, когда возможность капитальных затрат для реконструкции промышленности увеличивалась с общим ростом страны, по вредительскому плану Пятакова предлагалось резко уменьшить, сводить на нет капитальные затраты на реконструкцию промышленности, предлагалось «потушить» дело индустриализации. В этом и заключался план «потухающей кривой», отвергнутый партией.
Троцкисты и зиновьевцы прикрывали свою реставраторскую сущность «левыми» фразами, всячески ее маскировали. Они вынуждены были применять эту маскировку, потому что тогда еще рассчитывали повести за собой хотя бы часть рабочих и понимали, что перед рабочим классом СССР, самым революционным рабочим классом в мире, нельзя было выступать с открыто оппортунистической платформой. Большевистская партия под руководством товарища Сталина разоблачила эту маскировку троцкистов, показала массам меньшевистскую, социал-демократическую сущность троцкистов. И именно потому, что партия под руководством товарища Сталина разгромила меньшевистскую, контрреволюционную, троцкистскую теорию невозможности победы социализма в нашей стране, большевики смогли поднять миллионные массы на героическую борьбу за построение социалистического общества и увенчали эту борьбу победой социализма.
По мере роста успехов социализма в нашей стране Троцкий за границей стал открыто выступать в своем грязном «Бюллетене» с программой реставрации капитализма в СССР. На это указывал товарищ Сталин еще на XVII съезде партии.
«Возьмите прошлогодние номера троцкистского „Бюллетеня“, — говорил товарищ Сталин. — Чего требуют и о чем пишут там господа троцкисты, в чем выражается их „левая“ программа? Они требуют: роспуска совхозов, как нерентабельных, роспуска большей часты колхозов, как дутых, отказа от политика ликвидации кулачества, возврата к концессионной политике и сдачи в концессию целого ряда наших промышленных предприятий, как нерентабельных.
Вот вам программа презренных трусов и капитулянтов, контрреволюционная программа восстановления капитализма в СССР!»
В ходе перерастания в антисоветскую силу, в передовой отряд контрреволюционной буржуазии, у троцкистов вызревали те элементы, которые характерны для современного троцкизма — прямой агентуры фашизма. Уже в 1927 г. троцкисты начали вести пораженческую агитацию, уже тогда в среде троцкистов культивировались дикая злоба и ненависть по отношению к партии, к руководству партии, культивировались террористические настроения. Уже тогда отдельные троцкистско-зиновьевские группки на Украине помышляли об «экспроприации», о грабежах советских народных денег для своей контрреволюционной деятельности. Уже тогда троцкисты в своей антисоветской деятельности были связаны с белогвардейскими элементами.
Наконец, уже тогда у троцкистов и зиновьевцев нарастало величайшее озлобление против рабочего класса Советского Союза, который не пошел за ними. Как объясняли троцкисты поражение своих антипартийных и антисоветских вылазок в 1926 и 1927 гг.? Они сетовали в своей растленной среде на «реакционность» рабочего класса, который их не поддержал. Отсюда величайшая злоба против рабочего класса СССР. Поэтому троцкистские вожаки и троцкистские выкормыши с такой легкостью шли на вредительство, на массовые убийства рабочих.
* * *
Показаниями подсудимых на процессе антисоветского троцкистского центра изобличаются в контрреволюционной деятельности правые отщепенцы: Бухарин, Рыков, Томский, Угланов и др. Подсудимые Радек и Сокольников заявили, что у правых контрреволюционеров был свой центр, с которым троцкисты держали контакт.
Вот что показывал враг народа Радек на суде о своей преступной связи с Бухариным:
«Первый разговор был в июне или июле 1934 г. после перехода Бухарина для работы в редакцию „Известий“. В это время мы с ним заговорили как члены двух контактирующихся центров. Я его спросил: „Вы встали на террористический путь?“ Он сказал: „Да“. Когда я его спросил, кто руководит этим делом, то он сказал об Угланове и назвал себя, Бухарина».
