достаем двойные листики.
— Почему двойные? — спросил кто-то недоуменно.
— Ну можно не двойные, — я мило улыбнулась, рассматривая завозившихся мужчин покровительственным взглядом, — а теперь пишите все основные тезисы, которые знаете о моем предмете, и не забудьте вверху подписать имя.
— Урсула, а вы точно не замужем? Как такой цветочек еще никто не сорвал? — защебетал рыжеволосый мужчина лет тридцати, сидящий в центе, он улыбался мне во все тридцать два и чуть из штанов не выпрыгивал.
— Во-первых, представьтесь, во-вторых, кажется, вы забыли добавить к моему имени уважительную приставку, — проговорила и натянула на лицо посредственную улыбку Джокера, — а вообще, если хотите говорить о моей личной жизни, то сначала побеседуем о жизни и вступлении на должность моих четырех братьев бородатой наружности.
Конечно, братьев у меня нет, в семье одна, но надо чем-то козырять. Да, у меня была психованная Катька, которая бесстрашно пила в клубах все, что дают и всегда носила в сумке банку соленых огурцов, на случай если не будет чем закусить, но угрожать подругой неубедительно.
— Извините, рина Урсула, — тихо пробормотал, — меня Мартин зовут.
— Отлично, Мартин, не отвлекайся от задания.
Если честно, склонившись над партами с малюсенькими пишущими перьями в пальцах, эти мужчины смотрелись комично. Особенно вот тот, что сидит у окна. Здоровенный такой, да еще и взгляд с меня почти не сводит. И не только он. Все с интересом меня разглядывали, как восьмое чудо света.
Мне такое внимание даже льстило.
Достав из заднего кармана телефон, на котором уже было двадцать девять процентов заряда, тяжело вздохнула. Сообщений не было ни от Катьки, ни от Илоны, да и как они могли быть? Мобильный интернет совсем не ловит. Чертовщина какая-то.
— Рина, а что это у вас в руках? — заинтересованно спросил Ивар, — почему оно светится? Неужто вы и магией владеете?
Я с недоуменным видом покрутила самый обычный дисплейный смартфон, вдетый в чехол с котиками. Он что, никогда не видел телефон? Как же списывать будет? Бедняжка.
И никто в кабинете не возразил, не поправил товарища, напомнив о техническом прогрессе, только прислушивались к разговору.
— Да это так, мои женские штучки, — махнула рукой, в очередной раз решив подыграть.
Прошло минут пять, а парни все что-то усердно строчили на листиках, и никто не возился, пытаясь достать из кармана шпаргалку.
Хмыкнув, врубила на телефоне видеозапись, пристроила чудо техники за учительской стойкой и хитро пролепетала:
— Вы пишите, пишите, а я отлучусь на пять минуток.
Выйдя в коридор, вздохнула полной грудью и наконец-то сгорбилась.
Из кабинета, за дверью которого скрылся Грей, доносился голос, мужчина усердно что-то объяснял учащимся.
Смахнув несуществующие пылинки с одежды, пошла по коридору в ту сторону, в которой еще не была. За окном, внизу, на плацу между двумя корпусами, вытягивающимися над головами, мужчины тренировались в рукопашном бою, поделившись на пары. Солнце уже взошло на лазурное небо и хорошо припекало, поэтому большинство стянули майки, красуясь идеально ровными кубиками пресса. Капельки пота красиво поблескивали на лучах солнца словно драгоценности, а тугие мышцы красиво перекатывались.
Я мечтательно вздохнула и склонилась к подоконнику, подперев ладошкой щеку.
— Рина, что вы здесь делаете? — послышалось сзади.
Грациозно обернувшись, узрела высокого, размером с платяной шкаф, мужчину в мундире. Короткие темные волосы ёжиком торчали из головы, изумрудно-зеленые глаза смотрели изучающе, я бы даже сказала, препарирующе, идеально выбритую нижнюю часть лица портили недовольно поджатые губы.
— Получаю эстетическое удовольствие, — заметила вполне честно, — э, вы не об этом? Я новая преподавательница военного искусства. Урсула де Левьер.
— А, это вы. Уж не думал, что окажетесь вздорной девицей.
У меня брови чуть на лоб не полезли, в коридоре я нападок не ожидала.
Уже открыла рот, чтобы высказаться, мозг сразу сгенерировал ответную колкость, но в моем кабинете послышался оглушительный звон стекла, началась какая-то возня, до ушей доносились звуки глухих ударов.
Мы с хамом рванули туда, я краем глаза заметила, что мужчина хромает, и прямо перед нашими носами дверь распахнулась и из помещения пулей выбежал незнакомец в черном одеянии, на его лице была пластиковая маска. Завидев нас, объект стартанул к ближайшему окну и прыгнул в него, разбив ногами стекло, за ним сиганули мои студенты, словно настоящие ниндзя. Не удивлюсь, если в заднем кармане штанов припрятаны нунчаки.
Вбежав в кабинет, обнаружила, что одно из окон разбито, а из глаза Мартина, откинувшегося на спинку стула, торчит метательный нож. Студент был мертв. Огненно-рыжие волосы разметались по застывшему лицу.
Происходящее все меньше походило на тупую шутку моих подруг.
* * *
— Рина Урсула, что вы можете сказать в свое оправдание? На вашем уроке был убит студент, а вас даже в кабинете не было! — навис надо мной ректор, тот самый, которого я встретила двумя часами ранее в коридоре.
В помещении было уютно и по-деловому, почти как в комнате, в которой я очнулась, но в больших масштабах. Высокое створчатое окно закрывала бежевая штора, на стенах черно-белая лепнина с вензелями, а массивный стол, наверное, сюда заносило несколько великанов, настолько тяжелым на вид он чувствовался.
Казалось, что в глазах мужчины сверкают молнии и самые очаровательные мои взгляды с печальными медленными хлопками ресничками не помогали.
Сидя в кабинете ректора, чувствовала себя, как на допросе. Мое главное оружие работало против меня. Да он же женоненавистник!
Я все эти несколько часов пребывала в прострации, даже после того, как в туалете меня вывернуло наизнанку. Перед глазами все еще стоял образ мертвого Мартина, который еще утром заигрывал со мной.
Я думала о том, чтобы каким-то образом прекратить весь спектакль, хотелось домой. Но что если меня и правда казнят, если скажу, что надоело принимать участие в постановке? Все реально выглядело так, будто я заняла место проклятой Урсулы! Подруги за целый день так и не появились, а я теперь связана с убийством!
За спинкой моего стула стояли двое студентов, именно те, что побежали за убийцей, но так и не смогли его поймать, я не знала имени ни одного из них, но лица запомнила.
— Рин Питер, не спихивайте все на женщину. Это не по-мужски, — заступился за меня самый большой и широкий, тот, что сидел на занятии у окна.
Я посмотрела на парня… ого…. то есть мужчину с уважением и усердно закивала головой.
— Сигурд Хавгрим, — отчеканил ректор по слогам, — кабинет покиньте, если сказать больше нечего.
— Я поддерживаю Сигурда, — подали голос и еще один мой заступничек, пока я усердно изображала кота из «Шрека», — посмотрите на рину Урсулу, в
