так же спокойно скомандовал капитан третьего ранга Осипов.
Послышался рев. Борис почувствовал толчок и, глянув на телевизор, увидел, что «Ласточка» быстро подымается вверх.
Цвет воды за необычайно прочными стеклами иллюминаторов начал светлеть, и через несколько минут отсек Бориса залило солнечным светом. «Ласточка» всплыла на поверхность.
Глава вторая. Вера
Бухта походила на огромное зеркало. В неподвижной глади воды отражались редкие облака, дым из трубы завода. На своих отражениях стояли застывшие корабли, а на краю зеркала, опрокинувшись, повис белокаменный город.
Борис Агеев стоял на носу катера, подходившего к пирсу. Он сразу заметил изменения, какие произошли за два месяца его отсутствия. Строящееся трехэтажное здание рядом с водной станцией освободилось от строительных лесов. Где-то вдали за театром появился хобот подъемного крана.
На площади перед памятником героям Отечественной войны Борис на минуту остановился. Это у него в привычке с первого дня службы. Всякий раз, проходя мимо бронзовой фигуры моряка, он испытывает торжественное волнение и замедляет шаг.
— Борис! Агеев! — неожиданно раздались возгласы.
Моряк попал в объятия друзей, с которыми не один год прослужил на «Касатке» — подводном корабле еще довоенной постройки. Два месяца назад «Касатку» поставили к причалу у завода. Тогда же отличников боевой и политической подготовки рулевого Агеева, механика Суханова и радиста Леонидова откомандировали в спецгруппу.
— Ну, как вы там, на новом месте? — расспрашивали Бориса друзья.
— Эх, братцы, если бы вы посмотрели на «Ласточку»!.. — восторженно проговорил Борис. — Это не лодка, а прямо мечта. Хотите, я расскажу вам о ней?
Товарищи с сожалением вздохнули:
— Времени уже нет — увольнение кончается.
Агеев пересек площадь, у входа в парк поравнялся с патрулем, молодцевато отдал честь.
— А-а-а, спецгруппа… — тепло улыбнулся знакомый офицер, ответив на приветствие.
В киоске возле гостиницы Борис купил папирос и остановился, раздумывая, куда идти. Он был почти уверен, что Вера не ждет его.
«Кто я для нее? Случайный знакомый, о котором она, может быть, давно забыла», — подумал он. Но для него Вера была самым дорогим человеком в городе, и минутное раздумье только еще больше разожгло в нем желание скорее увидеть ее.
…Он влюбился в нее сразу, с первого взгляда и хранит это чувство, как самую светлую радость.
Это было в начале лета на выпускном вечере в школе. Моряки поздравили выпускников, выступили с концертом художественной самодеятельности. Затем были танцы.
Агеев стоял рядом с девушкой в голубом платье, с красивым бантом, искусно вплетенным в волосы. Глаза этой девушки, большие, голубые, притягивали к себе, Борис залюбовался ею.
— Чего же мы стоим? Пойдемте танцевать, — с юной простотой, без тени смущения сказала она.
Во время танца они познакомились. Ее звали Верой.
— А почему вы не в школьной форме, как остальные выпускницы? — спросил Борис.
Вера улыбнулась одними глазами.
— Я уже старая. В прошлом году окончила десятилетку. На вечер пришла с подругой.
Она как-то доверчиво посмотрела ему в глаза и неожиданно сказала:
— Знаешь что, я не привыкла, чтобы меня называли на «вы». Говори мне лучше «ты», тем более, что я моложе тебя.
Потом они шли по городу, залитому электрическим светом.
— Я живу почти в конце проспекта. Проводишь меня? — попросила Вера.
Борис никак не мог примениться к ее обращению. Девушка поражала своей непосредственностью и простотой. «Так говорят обычно с людьми, которых давно знают», — думал Агеев.
Вера жила в старом двухэтажном доме, стоявшем в глубине двора.
— Вот наша квартира, на втором этаже, — указала Вера. — Видишь левее лестничной клетки два окна?
Вдоль всего дома на втором этаже шла открытая веранда. Возле одного столба веранды Борис увидел силуэт человека.
Вера торопливо попрощалась и поднялась на веранду. Мужчина, стоявший у столба, поспешно шагнул к ней навстречу.
* * *
В следующее воскресенье Борис пошел к Вере. Сдерживая шаг, он впервые поднялся по лестнице дома, в котором жила она. Дверь оказалась закрытой.
У главстаршины мгновенно исчезло радостное настроение. Сколько дней дожидался этой минуты, и все напрасно.
Что-то толкнуло его заглянуть в окно. Он осторожно подошел и увидел в комнате Веру. Девушка сидела за столом перед маленьким приемником и что-то торопливо записывала на листке бумаги. До слуха Агеева донеслись слабые звуки морзянки.
Вера была увлечена занятием, лицо ее раскраснелось, левой рукой она то и дело поправляла падавший на лоб локон.
Борис постучал по стеклу, Вера вздрогнула.
— A-а, Борис, заходи. Дверь не заперта. Только нажми сильнее, она у нас туго открывается, — смущенно проговорила она, подбежав к окну.
Когда Борис вошел в комнату, приемник уже был выключен. Вера собирала исписанные цифрами листки.
— ДОСААФ проводит областное соревнование радиолюбителей, — объяснила она и прибавила с гордостью: — я занимаюсь радиоспортом. А ты?
Вера лукаво и вместе с тем выжидающе посмотрела в глаза Агеева.
— Радио не моя стихия. Я рулевой, романтик моря, — ответил Борис и сам удивился, до чего получилось картинно.
Вера опустила ресницы и, словно вызывая главстаршину на разговор, задумчиво произнесла:
— Море. Что в нем хорошего?
Эх, если бы мог Борис рассказать ей все то, что знает о море! О лодке, походах, учениях! Наверное, тогда и она полюбила бы море.
— У меня есть билеты в кино, — предложил он. — Пойдем?
Вера с той непосредственностью, которая поражала Агеева, запрыгала по комнате.
— С удовольствием. Ты подожди, я переоденусь. Найди пока хорошую музыку.
Она включила приемник и ушла в спальню.
Борис покрутил ручку настройки приемника. В мелодию музыки ворвались звуки морзянки.
«Жаль, не умею читать, — с завистью подумал Борис. — Вера, вон, научилась…».
Девушка вышла из спальни, одетая в голубое платье — то самое, в котором она была тогда на выпускном вечере, и которое очень шло ей.
Она остановилась перед зеркалом, поправила прическу и, обернувшись, обожгла моряка взглядом:
— Я готова.
— Какая ты красивая! — восторженно сказал Борис и не удержался, потрогал ее шелковистые локоны.
Вера в зеркало увидела, как Борис только что рассматривал радиотелеграфный ключ.
— Интересуешься? — полюбопытствовала она. — Тебе, человеку военному, надо уметь этим пользоваться. Хочешь, я покажу, как работают на ключе? Вот так, — и Вера стала ловко выстукивать какие-то сигналы.
— Ну, пойдем, — сказала она, отходя от ключа. — Не опоздаем?
* * *
После кино возвращались домой. Вера беспокоилась:
— Мама, наверное, уже пришла, хватилась меня. Она привыкла, что я не отлучаюсь надолго.
На углу проспекта и площади поравнялись с городской фотографией. Вера лукаво улыбнулась:
— Ты когда-нибудь бывал здесь? — И доверительно
