— Я встретил его полгода назад.
— Как он себя чувствует?
— Бодр, активен, крепкий мужик, хотя и лысый как колено. Так вот он подсказал мне одну идею. А временем я занимаюсь уже давно, года три.
— Ты мне об этом не говорил.
— Нечего было.
— А теперь есть?
— Понимаешь, — Борис оттянул пальцами верхнюю губу, — первому рассказываю. Интересно, как ты к этому отнесешься.
— Ну-ну. — Заинтригованный Белов отложил вилку. — Это как-то связано с твоей работой?
— Напрямую.
— То есть ты прорабатываешь какую-то теорию времени, а Мягкотвердый Знак подсказал тебе вариант. Так? Небось колдуешь над статической концепцией? Кстати, чем она отличается от статистической?
— Обе нереальны.
— Почему?
— Статическая предполагает скольжение сознания человека разумного вдоль мировой линии, где события расположены, как в пространстве объекты и формы. В статистической концепции время есть понятие статистическое, а его необратимость связана с огромным количеством процессов Вселенной, направленных в одну сторону, по законам теории вероятности, и создающих так называемую «стрелу времени».
— А как же процессы, идущие обратно?
— Мы их просто не в состоянии увидеть.
— Бред. Это уже не физика, а психология.
Взгляд Бориса загорелся.
— Верно подмечено. Что из этого следует?
Белов доел блинчики, взялся за чай.
— Вечером голова у меня работает слабо, да и то лишь на прием пищи. Кстати, а другие концепции чем лучше?
— Динамическая теория воспринимает время как изменение порядка событий: будущее превращается в настоящее и прошлое, то есть это по сути процесс. Субстанциональная предполагает, что время — особого рода физическое поле, субстанция, наряду с пространством, веществом и электромагнитным полем. Не буду загружать тебя понятиями, что такое метавремя и энтропийное время.
— Почему же, загрузи.
— Метавремя — нелинейное необратимое движение Пространства от Хаоса к Порядку и обратно. Энтропийное…
Белов засмеялся.
— Сдаюсь, не обращай на меня внимания, а то до утра будешь вешать лапшу на уши в надежде, что я пойму. Ты над какой теорией работаешь?
Вистунов залпом допил кофе, заказал еще.
— Есть очень интересная гипотеза, которую мне подсказал… — он пожевал губами, не спуская глаз с собеседника, — в общем, не буду повторяться. Мой руководитель заинтересовался, и теперь мы готовим эксперимент.
— Кто твой руководитель?
— Профессор Беллинсгаузен, Леонард Феоктистович, доктор наук. В общем, никто толком не знает, почему время идет вперед. Существует много точек зрения, но все они уязвимы,
— И Мягкотвердый Знак подал тебе идею? — хмыкнул Белов.
— Можешь иронизировать сколько угодно. Я предложил идею Леонарду Феоктистовичу, и послезавтра мы ставим первый опыт. Ты где будешь послезавтра?
— Сегодня ночью в Питер еду, читать в университете лекцию о последних открытиях палеоантропологов.
— Жаль, хотел пригласить тебя к нам, в Академгородок.
— Отказаться от лекции уже не смогу.
— Вот я и говорю — жаль.
— Может, успею? Если не задержат, конечно. Так в чем идея-то?
Борис допил вторую чашку кофе, заказал третью. Глаза его блестели, будто он хватанул коньяку.
Белов осуждающе покачал головой.
— Сердце загонишь.
— Да бог с ним, с сердцем, — рассеянно сказал физик, — ничего с ним не случится. Я привык пить по двадцать чашек кофе в день. Ты уже говорил о психологии применительно ко времени. А что ты скажешь, если время — действительно явление психологическое? А вперед оно идет только потому, что мы — все люди — загадываем желания, строим планы на будущее, стремимся узнать, что будет, мечтаем. А?
Белов сунул в рот жвачку.
— Ты хочешь сказать, что…
— Стрелу времени создаем мы, коллективно! Шесть с лишним миллиардов человек! Время становится зависимым, статистически и психологически одномерным, направленным в будущее. А теперь представь, что все люди одновременно на один день, да что там день, хотя бы на одну минуту «выключат» мечты и планы. Что случится?
Белов недоверчиво покачал головой.
— Это невозможно. Во-первых, никто не согласится. Во-вторых, как это сделать материально?
— Предложить всем думать о прошлом, о вчерашнем дне, о каком-нибудь знаковом для всех событии.
— Представляю, — улыбнулся Белов. — Мне бы позвонили и предложили.
— И все-таки?
— Ну, не знаю, несерьезно это. Да и эксперимент этот ваш… вы что же, уговорили всех людей? Меня никто ни о чем не предупреждал.
— Пока эксперимент готовится локально. Все жители городка послезавтра в двенадцать часов дня настроятся на прошлое. Датой выбрано седьмое ноября тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года.
— Юбилей Октябрьской революции? — догадался Белов.
— Не нравится?
— Почему? Какая разница? — Белов скептически покачал пальцем. — Хотя не маловат ли масштаб? В вашем городке всего-то пара тысяч жителей.
— Три тысячи шестьсот. Для прикидочной оценки достаточно.
Белов засмеялся, похлопал приятеля по плечу.
— Желаю успеха. Успею приехать — заскочу к вам в институт. Идем, поздно уже, мне готовиться надо. Поезд отходит в два часа ночи.
Возбужденный, раскрасневшийся Вистунов остыл не сразу. Продолжая бормотать о каких-то прошлых попытках магов остановить время во времена атлантов и арктов, владевших этим секретом, он хотел было заказать вина, но Белов не дал ему возможности напиться. Вывел из кафе, предложил переночевать у него. Хмельной от собственных мыслей и предположений, Борис согласился.
Но и поздним вечером он все еще пытался рассуждать о теориях, разрабатываемых учеными, и успокоился только после того, как Белов налил ему сто граммов коньяку. Сам Белов ничего крепче кофе не пил, но всегда держал в баре алкогольные напитки — для гостей.
Вистунова он уложил спать в гостиной, на диване. Собрался и, оставив ключ и записку, в которой объяснял гостю, чем он может позавтракать, уехал на Ленинградский вокзал. В поезде он напрочь забыл о теме бесед со школьным приятелем и вспомнил о ней только при возвращении, следующим вечером, вполне довольный собой и аудиторией, перед которой ему удалось блеснуть стройностью и изяществом собственной гипотезы о происхождении человека. Разумеется, ни о каких медведях-предках речь не шла, зато Белов позволил себе пошутить на эту тему, завел аудиторию и долго отвечал на вопросы слушателей, среди которых было немало, к его удивлению, симпатичных девушек.
В Москву он приехал в семь часов утра, еще раз вспомнил о приглашении Свистуна, махнул было на него рукой, а дома, позавтракав, вдруг решил поехать в Академгородок под Реутовом, где располагалась лаборатория профессора Беллинсгаузена, то ли потомка знаменитого русского путешественника, то ли просто однофамильца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
