— Ники? Где ты, черт возьми? — услышали они голос Клэр, которая вышла искать подругу в сад, окруженный высокой оградой.
При звуке ее голоса Том низко пригнулся в качелях и состроил Ники рожицу.
— Мегера идет, — пробормотал он заговорщицки и добавил с надеждой: — Давай затаимся, и она нас не заметит.
Надеялся он напрасно, и оба это знали. Когда в голосе Клэр появлялись столь решительные нотки, ничто не могло ее остановить!
— Это нехорошо! — Ники шутливо шлепнула Тома по руке и приподнялась на локтях, чтобы взглянуть поверх цветастой спинки качелей.
Нахмурившись, Клэр стояла посреди мощеного внутреннего дворика, ища глазами Тома и Ники. Ни одна морщинка не портила ее очаровательного лица. Волосы девушки, озаряемые теплыми, летними лучами, отливали золотом. Она была высокой и стройной. Прямая юбка и легкая батистовая блузка выгодно подчеркивали достоинства ее фигуры.
— Мы здесь, Клэр, — отозвалась Ники.
— Зачем, черт возьми, ты это сделала, — укоризненно пробурчал Том.
Ники лукаво улыбнулась.
Тот бросил на нее сердитый взгляд.
— Ну почему ни одна из вас не относится ко мне серьезно? — пожаловался он. — Девушки в деревне считают, что я — творческая личность и со мной интересно, а вы с Клэр обращаетесь со мной как с непослушным ребенком, который должен знать свое место!
Богемная внешность и немалые доходы Тома притягивали местных девушек как магнит. Его картины, выставленные в престижных галереях Нью-Йорка, были полностью распроданы. Но факт оставался фактом: хотя он и приходил ужинать семь раз в неделю и время от времени приглашал двух молодых женщин на свидание, ни одна из них не воспринимала его всерьез.
Услышав, как Клэр подходит к высокой старой яблоне, рядом с которой они расположились, Ники спустила босые ноги на жесткую траву, присела на качелях, а заодно успела ответить разобиженному молодому человеку:
— Мы обе были единственными дочерьми в своих семьях и каждая из нас мечтала о непослушном младшем братике, — объяснила она ему и повернулась к подошедшей Клэр.
— Все в порядке?
— Да, — кивнула Клэр. — Вижу, вы двое тут удобно устроились, — завистливо вздохнула она, усаживаясь между ними. — Не хотелось беспокоить тебя, Ники, — она поморщилась, — но уже приехал кое-кто из родителей.
Ники совсем забыла!
— Мне надо переодеться. — Она встала и потянулась, как кошка. На загорелом, очаровательном личике девушки, обрамленном копной вьющихся черных волос, выделялись сияющие синие глаза.
— Родители?.. Но ведь сегодня воскресенье? — Казалось, это известие привело Тома в ужас. — Неужели они не понимают, что вам необходим отдых?
— Родители всегда остаются родителями, — возразила Клэр.
Как совладелицы единственного детского сада в округе, Ники и Клэр должны были всегда находить время для общения с родственниками детей, за которыми присматривали в течение недели.
— И кроме того, — добавила Клэр, — это наш новый клиент и мы должны постараться произвести хорошее впечатление, если хотим продолжать заниматься этим бизнесом. А если будем отказываться от встреч с родителями только потому, что сегодня воскресенье, то растеряем всех за считанные дни.
— Ведь именно поэтому мы и живем в старом, большом доме, Том, — устало сказала Ники. — Нам нужно просторное помещение, где мы все сможем жить и будет достаточно места для детской площадки.
Как бы то ни было, Кайл Метисон просил о встрече именно во второй половине дня в воскресенье. Он очень занят, и для него это единственное удобное время.
— Налей Клэр лимонада, а я пока переоденусь, — быстро сказала Ники, направляясь к дому, и Том послушно поплелся за лимонадом.
Ники грустно покачала головой. Привлекательный, успешный, обаятельный, более чем доступный — и все же чего-то ему не хватало. Волнения. Да, именно. Том Вествуд не мог заставить сердце женщины биться чаще, в нем не было никакого намека на опасность, никакого вызова.
В то время как мужчина, который приехал сегодня на встречу в три часа дня, обладал всеми этими качествами. Даже в избытке, решила Ники, увидев гостя в комнате для бесед, куда привела его Клэр. Больше шести футов роста, широкоплечий, темные волосы коротко пострижены, виски слетка тронуты сединой, лицо словно высечено из камня, а холодные серые глаза спокойно смотрят на собеседника. Он не отвел их, наткнувшись на изучающий взгляд Ники. Хотя гость был всего на три или четыре года старше Тома, он излучал опытность, искушенность в житейских делах — качества, о которых их приятель не мог и мечтать.
Темно-серый костюм, белоснежная рубашка и шелковый голубой галстук только подчеркивали впечатление силы и мужественности, исходящих от Кайла Метисона.
Ошеломленная впечатлением, которое произвел на нее этот человек, она не сразу заметила мальчугана, выглядывающего из-за его спины. Родители обычно не решались брать своих детей на первую встречу, предпочитая сначала осмотреть детский садик и только потом показывать его ребятам. Но Кайл Метисон, очевидно, не беспокоился о таких пустяках. Ну конечно, не он же был трехлетним малышом, впервые столкнувшимся с незнакомым миром! По тому, как мальчик стоял, прижавшись к отцу и глядя на все широко распахнутыми карими глазами, оттенявшими его бледное лицо, Ники понимала, как он напуган.
Девушка сразу же почувствовала симпатию к нему. Она любила детей, и было видно, что этот застенчивый, боязливый ребенок нуждался в любви больше, чем остальные дети, которые обычно приходили сюда. Большинству из них требовалась скорее не любовь, а внимание и развлечения, пока их родители были на работе. Но Кайл Метисон в своем костюме с иголочки, шелковом галстуке и этих туфлях ручной работы совсем не был похож на таких родителей.
— Мой компаньон, Николь Коупленд, — представила ее Клэр. — Ники, это мистер Метисон, а это… — она ободряюще улыбнулась малышу.
— Энди, — резко произнес его отец, наклоняясь, чтобы оторвать пальчики ребенка от брюк и подталкивая его вперед. — Энди Метисон, мой сын, — добавил мужчина, как будто защищаясь. Казалось, он ожидал, что кто-нибудь оспорит его утверждение. Немногие решились бы поспорить с этим человеком. Однако глядя на отца и сына, легко можно было понять этот оборонительный тон: они были совершенно не похожи друг на друга. Кайл — высокий и темноволосый, с ледяными серыми глазами, в то время как его сын был небольшого для своих лет роста с соломенными волосами и огромными карими глазами.
— Мне очень приятно познакомиться с тобой, Энди. — Ники присела на корточки, чтобы пожать малышу руку, и с теплотой заглянула в глаза ребенка. Рука мальчика, когда тот неуверенно отвечал на пожатие, казалась очень маленькой и легкой, как крылья небольшой птички. Ники нахмурилась: Энди Метисон был слишком слабым для мальчика трех с половиной лет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
