с воздухом вобрал и магию.
И именно этот его поступок натолкнул меня на мысль, откуда и как он подпитывается. Но на некоторые доли секунды я оставил всё это на периферии сознания.
Передо мной была паутина вызова, и я медленно, словно во сне приближал указательный палец левой руки к ладони правой. К самому центру. Туда, где находился небольшой кружок с кажущейся пустотой.
Мне нужны аэрахи!
— Я задумал убить тебя, — ответил я.
* * *
Штопор скакал на зависть любым кузнечикам. После особо удачного прыжка он схватил один из припозднившихся вертолётов и от всей своей фамильярской души приложил его об скалу. Горящие обломки красиво разлетались на фоне закатного неба, раня до кучи бегущий в ужасе десант и сбивая мелкие дроны.
Но началось всё не так радужно. Когда Штопор прибыл по просьбе Магнуса, в месте выхода из подземелий творился сущий кошмар. Основную часть которого обеспечивали обезмагиченные, пытающиеся разбрестись, куда глаза глядят.
— Заверни их всех в коконы, чтобы не повредили, — попросил Магнус и, приглядевшись к фамильяру, добавил: — Только аккуратнее, пожалуйста, хрупкое.
— Я сейчас! Я мигом! — не обращая внимания на несущиеся в него магические снаряды, ответил Штопор. — Сейчас все будут обезопашены! А можно я потом всех победю? — он с умоляющим видом уставился на пришлого мага.
— А Никите ты разве не нужен? — удивился Магнус, оценивая, как ловко бывшие уникумы один за другим превращаются в коконы, в которых им ничего не угрожает. — Мы тут и сами справимся.
Он запустил очередное поле-лезвие в наступающих десантников, и несколько человек просто перерезало пополам, несмотря на защиту. Слишком уж дикие прорехи были в той защите. Расстояние между элементами не поддавалось никакой критике, вот Магнус и лупил самым простым, но действенным способом.
— Никита там пока просто лежит, — сообщил Штопор, лихо перебирая лапками и заканчивая уже с четвёртым, но тут же, увидев удивлённое лицо собеседника, поспешил поправиться. — В смысле, не просто лежит, конечно, он разговаривает. Ой… — и фамильяр сник, понимая, что каждой следующей фразой делает только хуже.
— Если бы я не знал, о ком ты, — хохотнул Магнус, прикрывая щитом Карину и Кропоткина от направленного взрыва, — то подумал бы, что человек лежит и действительно ничего не делает. Но, зная Никиту, смею предположить, что он в очередной раз спасает ваш мир.
— Да-да, конечно, — засуетился фамильяр и несколько витков сделал слишком тугими, пришлось ослаблять. — Я это и имел в виду!
И, как только он замотал последнего обезмагиченного в свою невосприимчивую к магическому и физическому воздействию паутину, он тут же заглянул в глаза Магнусу всеми своими восемью.
— А можно мне немного повоевать? — он переступал с лапки на лапку, словно очень сильно волновался. Впрочем, так оно и было на самом деле. — Я прям быстро!
— Хорошо, — Магнус не смог сдержать улыбки. — Но, как только Никита позовёт, сразу домой, понял?
— Обязательно! — крикнул Штопор, уже удаляясь в сторону наступающих на них элитных десантников, составленный из эфирников и других сильных магов.
Фамильяр резвился вовсю, отрывая магам головы, а затем ими же сбивая других магов с ног, словно в боулинге. За кем-то он просто бегал с жутко оскаленной пастью до тех пор, пока преследуемый не падал от остановки сердца. Ну и, конечно, пожирал всю доступную магию, куда без этого.
Одним словом, элитные части зачистки даже не успели приступить к «стремительному отступлению», как они называли бегство, как от них толком уже ничего не осталось. Только вот преследуя один из вертолётов, Штопор слишком сильно отдалился от начального места действия.
Именно поэтому, когда Никита попросил его метнуться к взлётно-посадочной полосе, тот сказал, что не успеет. Он и правда не успел бы. Так как крыльев у Штопора пока не было.
Но как только он рассудил, что жалкие остатки обороны бункера Магнус уничтожит без него, фамильяр ринулся к своему главе рода и другу. К Никите.
Прежде он попробовал получить инструкции, но услышал, что Державин задыхается в бою, поэтому решил, что нет никого важнее его хозяина на данный момент.
* * *
Когда Игорь Всеволодович решил, что пора помолиться Стрибогу, чтобы подготовил ему достойное пристанище после жизни, случилось нечто такое, что уверило Державина-старшего в том, что он уже умер, а теперь просто видит сны на тему своей былой жизни.
Гермоворота за их спинами просто разорвали, словно сгнившую тряпку, на уровне десяти-пятнадцати метров над головами защищающихся. После этого внутрь влетели несколько…
— Это что, пауки, что ли? — пересохшими чёрными губами спросил Чернышёв, который лишь усилием воли держался на ногах. Всё его тело горело, словно в лихорадке, и жутко чесалось.
— Ага, — кивнул ему не менее ошарашенный происходящим Державин-старший. — Только летающие. Как в Австралии.
Вадим Давыдович лишь посмотрел на говоривших и кивнул. У него сил разговаривать не было.
Тарковский в этот момент не выдержал. Ноги его подогнулись, и он упал на колени, лицом оказавшись напротив хищного и острого шипа, торчащего из пытающегося их смять вала.
Паукам, залетевшим на взлётно-посадочную полосу, тоже, судя по всему, было не очень хорошо. Один из них так и вовсе потерял управление и почти грохнулся на отполированную поверхность пола.
Эфирники Батори переглянулись между собой и кивнули. Это означало безоговорочное уничтожение тварей.
Да вот только никаких тварей не было.
И абсолюты с Сан-Донато, и дожимающие их маги хлопали глазами от неожиданности. Только что на ВПП сели с десяток летающих пауков, которым явно было плохо, а уже в следующий миг между изображающими архаров и их противниками стояло несколько фигуристых девушек, затянутых в чёрный латекс. На гладко выбритых черепах красовались крылатые пауки. Точь-в-точь такие, как влетели в разорванные гермоворота.
И, возможно, их можно было бы принять за девиц, оказывающих определённые услуги, если бы не тяжёлые плазменные пушки в руках у каждой.
Первый же залп снёс напрочь эфирников, державших вал. В живых остались только двое, и то ненадолго. Когда угроза исчезла, абсолюты вместе с Сан-Донато просто рухнули на пол без сил. Очень хотелось потерять сознание, но происходившее было всё-таки куда интереснее беспамятства. Поэтому из последних сил Игорь Державин и Марио Сан-Донато следили за событиями.
— Мамма миа, какая фактура, — прошептал Марио запёкшимися от крови губами. — Никак ангелы спустились забрать наши грешные души.
— Или мы уже
