ему сесть.
– Ну, слава Богу, живой, – кто-то негромко произнес.
– Да, в нашем деле он точно не лишний, – поддержал другой.
– В порядке? – спросил инспектор манежа, Николай Алексеевич.
Семен чуть кивнул головой и начал подниматься. Сильные руки товарищей поддержали его, но была в этой поддержке легкость и сила, так что Семен не очень и чувствовал эти руки, а лишь понимал, что ему помогают.
– Голова кружиться? – спросил «Док».
– Кажется, нет.
– Кажется, – передразнил его «Док».
– На сегодня все. Доктор, ему куда? В больницу или домой? – спросил инспектор.
– Повреждений нет, если только легкое сотрясение. Можно домой, отлежаться, но завтра в поликлинику.
– Позовите Мишу, – сказал инспектор, – пусть отвезет его домой. Свою машину оставь здесь, успеешь еще.
– Я что? Так поеду? – спросил Семен.
– А давно ты стал таким стеснительным? Дома переоденешься.
Водитель Миша и Николай Алексеевич в сопровождении доктора проводили его до машины. Кто-то сбегал в гримерку и принес его одежду, аккуратно сложив все в сумку.
– Не гони, – предупредил Николай Алексеевич Мишу. – Проводишь до квартиры, сумку донеси.
– Я что, маленький, – обиделся Миша.
– Все вы здесь для меня маленькие. – Это была правда. Николай Алексеевич был ростом под два метра, широкоплеч и старше всех. До этой своей новой должности он был силовым атлетом. – Несколько дней побудь дома, – наставлял он Семена. – Если что будет болеть, звони, а завтра отвезем к врачу.
На улице, возле здания цирка, было оживленно и прохожие с любопытством смотрели на Семена, одетого в цирковой костюм и явно не для прогулок по городу. Семен, с присущей ему веселостью, улыбался этим случайно любопытствующим лицам, ловя на себе их взгляды, и осмотрелся.
Мелкие лужицы поблескивали на асфальте, оставшиеся как воспоминание об утренней грозе. Тучи еще были видны на горизонте и изредка еще доносились раскаты грома. «Весенняя гроза» – подумал он. В машине Семен разместился на переднем сидении, рядом с водителем, и с интересом, как будто видел все впервые, смотрел на город, который любил. Сколько он ездил по миру, где только не бывал, а тянуло всегда в родной город. Здесь он отдыхал душой. Только когда боль прошлого притупилась, а затем уже ушла, оставив лишь память, он вернулся из далеких стран.
За рулем своей машины, он не видел, не замечал того, что видел сейчас: город красив и чист, умытый дождем. «Душа радуется, глядя на игру лучей солнца, отраженных в лужах, стеклах витрин и окнах домов».
Семен усмехнулся про себя. – «Душа! Сколько раз она падала в пятки, когда я срывался или видел падение других. При падении было ощущение, что вот сейчас, в этот миг жизнь навсегда покинет бренное тело, но в последний момент душа цеплялась за что-то, хотя за что там можно уцепиться в пятках? Но как бы там, ни было, возвращалась, и оставалась со мной, и я продолжал жить. Неизвестно, откуда взялось, что душа, покидая тело, летит по тоннелю к свету или идет среди других чужих душ, покинувших тела? Но если сейчас этого нет, и если есть душа у человека, то она еще точно со мной, раз я мыслю».
Единственное, что смущало Семена, во время поездки, то, что он видел все немного в легком тумане, мир стал каким-то размытым, не было четкости. «Наверное, с глазами что-то, давление. Было ли мне страшно от случившегося? Страшно всегда. Это молодые верят, что жизнь длинна и видимый страх, хоть и присутствует всегда рядом, но как-то не до него, некая самоуверенность гонит страх прочь. Я был таким же и не сильно боялся, а потом пришел опыт, и душа научилась не падать. Она словно знала, что придет время, и я увижу ее, хочется в это верить, потому и не сильно боялся сначала. С возрастом, познав жизнь, насколько судьба мне это позволила и, вкусив жизни, я сам начал цепляться за то, что дано, но это уже не было жутким страхом, это была осторожность. И вот здесь страх и осторожность вступали в борьбу. Кто кого одолеет. Страх тебя или ты его. Если он, то все, можно уходить и работать внизу.
А что было сегодня? Почему упал? Сколько раз говорил себе, помни слова старого инспектора манежа Сан Сныча, что не надо ничего привносить личного в номер и предаваться воспоминаниям. Надо отбросить все мысли. Видимо, я не сумел сделать это сегодня, захватив в номер свою память, свои эмоции о той девушке», – размышлял он в пути.
Собственно, он никогда и не забывал прошлое, но давно не видел, ту, которая в нем жила, и четкость прошлого ужу чуть померкла. Недавний мираж был в его памяти. Встреча была случайной. Он зашел в парк, и направился к скамейке, где они иногда сидели, но заметил, что она занята. На скамейке сидела красивая женщина и смотрела на пруд, в котором плавали утки. Она был так похожа на ту женщину из прошлого, что он сначала принял ее за ту, и не стал подходить, оробел и встал за дерево. Минут через пять, женщина поднялась и направилась в противоположную от него сторону, а он смотрел ей вслед. Как она была похожа, но это была не она. А телефонный разговор с ней? Куда он мог деть его из памяти. Надо бы радоваться, что она позвонила, но эта радость была для него с большим оттенком грусти, тогда он и почувствовал себя освобожденным от бремени прошлого, впервые за много лет. Впервые за эти годы, что он ее не видел, у него было спокойно на душе.
Как он ни старался, он не смог освободиться от мыслей и пришел с ними на репетицию. Скрывать свои эмоции, чувства, он научился, поэтому никто не догадался, что у него на душе. Все это и сыграло с ним злую шутку. Ему вдруг показалось, что в проходе, возле кулис, он увидел женскую фигуру, которую не перепутает ни с какой другой. «Света! Что она здесь делает»? – пронеслось в сознании, вместе с той глупой мыслью. И только в последний момент, он успел увидеть испуганное лицо, чужой, незнакомой ему женщины.
Сидя в машине с закрытыми глазами, он представил лицо Светы из далекого прошлого, которое с легким укором, смотрело на него, что он не хочет ее понять, хотя глаза кричали обратное. Да, он тогда не захотел спросить, видя отчаяние. Гордый был. Если бы знать, что будет, но, увы, никто план действий нам сверху не показывает. Вот это и сыграло с ним сегодня злую шутку. Имя
