«Ага, у нее на ботинках стабилизирующие гравиприсадки!» – сообразил вдруг Арсений и тут же понял, откуда взялся давеча стук в его дверь. Использовать довольно нежную и запредельно дорогостоящую обувную конструкцию столь варварским способом было, само собой, не рекомендовано, если не впрямую запрещено. Но кажется, Тану эти элементарные соображения слишком не волновали. Что же, хорошему навигатору-протектору и не такое с рук сойдет, а вот попробовал бы он, Арсений! Докторов космобиологии, даже с дополнительной специализацией в Э-модулярной психологии вокруг – прудов не хватит, чтобы запрудить! Тут же списали бы «на берег» по дисциплинарному взысканию, как говорили в старину. В смысле, попросту вежливо попросили бы освободить место для более уважительного кандидата. Единственно, что дозволено быку, то есть доктору Мадянову, в присутствии Цезаря, то бишь Командора Хансена, так это выпить лишку в компании непосредственного начальства и с разрешения оного по табельным дням. И то отоспаться не дали, даже с похмелья, вытащили из постели и поволокли бог весть за какой надобностью.
– Наконец-то пожаловали! – довольно резко встретил их Командор – старый пират Юл Хансен, но это была его обычная манера обращения, а вовсе не способ выражения недовольства. Кстати сказать, и старым Юл вовсе не был. Просто-напросто, из всех присутствующих он едва ли не единственный, кто побывал в безумии настоящих боевых действий, застал, пусть и совсем еще мальчишкой-добровольцем, первую нарковойну, в которой КГ только пробовала собственные силы. И вот теперь командует здесь: – Проходите и садитесь у зеленой стены.
Приказал он, конечно, Арсению, потому что Тана, не дожидаясь специального разрешения, немедленно заняла привычное место подле Командора. Арсений уже знал: зеленая стена – это хорошо, это даже отлично. У зеленой стены усаживали тех, от кого требовался на сегодня лишь совещательно-рекомендательный голос. А вот кому выпадала красная – все, труба, жди чрезвычайной работы и целые Гималаи ответственности на собственную голову. Если случалась фиолетовая – тоже ничего, это значило: спросят – отчитайся, натворил – получай, а далее по обстоятельствам. Либо гляди гордым соколом, либо надувайся желчной жабой от обиды. Впрочем, Командор Хансен никого специально не втаптывал в прах, хотя, ежели заслужил, то вставлял по первое число, чтобы второго числа уже не повадно было.
– Завтра стартуем на «Пересмешник», – повторил Командор истину, известную всем. – Последний день на станции не повод для безделья. Касается даже тех, кто на время перелета значится в статусе пассажира. – И Хансен многозначительно посмотрел в сторону смиренных пилигримов, приютившихся у зеленой стены.
«Стало быть, и меня касается», – подумал про себя Арсений. У зеленой стены на сегодняшней перекличке сидели лишь трое. Сам доктор, справа от него – желчный и худущий, совсем молоденький астрофизик, недавно взошедшая звезда Кембриджского университета, магистр естественных наук Рамон Эстремадура, испано-мавританских кровей, слева – незнакомый улыбчивый парень, ровесник Арсения, а может, немного и младше годами. Его доктор Мадянов видел вообще в первый раз. По крайней мере, на вчерашнем банкете никого подобного в составе будущего экипажа он не наблюдал. Все же ничего особенно удивительного в этом обстоятельстве не было. Лично он, Арсений, вообще прибыл на «Древо Игдрасиль» в последний момент перед отлетом, его место – лотерейное и призовое и великого значения не имеет. Ко всему прочему, эксперимент показал: для эффективной работы Э-модулярного психолога выйдет только лучше, если он заранее не будет осведомлен о составе группы, в которой ему и надлежит отправлять служебные обязанности. Мало ли почему его улыбчивого соседа не оказалось на банкете! Вдруг человек попросту не переносит классические сочетания «чистейшего и этилированного» с дополняющими его ингредиентами? А за столом отказаться вышло бы неудобным.
Говорят, в прежние времена космогаторы уходили в межпланетное пространство трезвые, как хрустальное стекло, и перегрузки тогда выдерживал далеко не каждый без специальной подготовки. Теперь вот наоборот. Кто не пьет, тот, как говорится, не поэт! Половина транспортных союзов, в первую очередь, конечно, грузовых, борются с этой заразой, только пойди, проверь! Кругом сплошная автоматика, пилот – лишь придаток на страховой случай, а поболтавшись в полном одиночестве хотя бы сутки в плексоморфной банке посреди космических просторов, волей-неволей запьешь. Что еще человеку остается? Раньше летали в паре, теперь же шиш с маслом – экономия людских ресурсов. Однако отбою нет от желающих, а ведь после года такой собачьей работы приходится отлеживаться в квазибиотической камере на очищении и клеточном восстановлении. И платят средне, хотя за одни голые деньги нынче нет дураков пахать, всем подавай перспективу. Беда только, перспективы никакой на космоперевозках нет – разве с грузовых линий на пассажирские, где все же повеселее, а в смысле боевых отличий, так после второго сражения за Демос даже развернутых умеренно военных действий не предвидится в отдаленном будущем. Тем не менее надо сознаться, народу тьма-тьмущая прется, причем лучшие из лучших. Еще и за места дерутся. А спроси их, чего там хорошего, – в ответ услышишь одну ругань и как им опостылело, но все равно никто не уходит, пока не уволят по старости лет.
Иное дело военное патрулирование или научные экспедиции. Но туда пробиться и вовсе невозможно простому смертному. Постоянные экипажи для разведывательных дальних походов по пальцам перебрать можно. Команда пирата Хансена, чудики из группы Лауренсия Монтеньи, да пожалуй, угрюмые и строгие ребята Павла Крамаровского, вот и весь краткий список счастливцев. Экспедиция – дело ответственное и хлопотное, тут не просто посылают для того, чтобы лететь, а надо знать, куда и зачем. И еще уметь держать в строгости и относительном повиновении суматошный, гражданский исследовательский штат, самонадеянный и заносчивый. Все равно, претендентов-ученых и не так чтоб очень – по миллиону на каждое место. Арсению вообще повезло вопреки всем законам вероятности, не иначе как без черной магии не обошлось. Но конкурс есть конкурс, может, так оно и бывает, что порой выигрывает равнодушный, вовсе не рассчитывавший на победу, который словно говорит себе: «Пойду, погляжу, как там и чего, на всякий случай, чтобы после не жалеть об упущенной возможности». Оттого подобный конкурсант чаще всего спокоен, рассудителен, главное, не станет переоценивать собственную персону и, значит, использует в борьбе лишь то, что у него есть на деле, а не то кажимое, что навоображал о своих достоинствах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
