И что мы сделаем в нашей стране в ответ? Если конфликт перерастет в более радикальный, чем положено, и упадут другие небоскребы или даже собор Святого Петра, мы получим дом а-ля мусульманский. Некое подобие Варфоломеевской ночи или Сицилианской Вечерни: берется любой, у которого есть усы и кожа недостаточно бела, и обезглавливается. Речь идет об убийстве миллионов человек, но толпа позаботится об этом, не будет даже необходимости беспокоить наши вооруженные силы. Естественно, надо было бы посмотреть, не обезглавят ли случайно араба христианина, или сицилийца, у которого нет нормандских голубых глаз, но мы настолько политкорректны, что в наших удостоверениях личности не указано, христианин ты или нет, и к тому же нельзя доверять светловолосым европейцам, ставшим неверными. Как было сказано раньше о борьбе с еретиками: «Сейчас убивайте их всех, Господь затем приберет своих». С другой стороны никто не может рисковать и развязать войну на всей планете и позволить оставаться в своем доме хотя бы одному террористу, который затем возьмет и поступит как камикадзе на одной из станций.
Мог бы взять верх разум. В этом случае никого не стали бы обезглавливать. Но даже американцы, столь либеральные в начале Второй мировой войны, собрали в своих концентрационных лагерях, пусть и очень гуманно, всех японцев, которые нашлись у них дома, включая тех, кто родился там. Посему и (всегда, не долго думая) собираются все предполагаемые мусульмане, а что касается эфиопов христиан — ну, что с ними сделается, Господь узнает своих и пристроит их куда-нибудь.
Куда? При том количестве жителей вне сообщества, которые бродят по Европе, создание лагерей заключенных потребовало бы огромного пространства, организации, охраны, пищи и медицинской поддержки, то есть невыполнимых затрат, не говоря уже о том, что эти лагеря превратятся в мины замедленного действия, которые взорвутся, как только вместе окажется несколько тысяч человек, а лагеря на четверых не предусмотрены
Или не так, собираем их всех вместе (это не просто — но что будет с нами, если останется хотя бы один! — и все надо сделать быстро, за один раз), погружаем на целую флотилию из торговых кораблей и высаживаем… Где? Мы говорим: «Извините, господин Каддафи, извините, господин Хуссейн, не будете ли вы столь любезны, что примете у себя эти три миллиона турков, которые я пытаюсь изгнать из Германии?» Единственный выход — это тот, который используют торговцы эмигрантами: они сбрасываются в море. Миллионы трупов на поверхности Средиземного моря. Хотелось бы мне посмотреть, какое из правительств отважится на такой шаг, это было бы даже хуже, чем пропавшие без вести. Гитлер и тот уничтожал понемногу и втайне.
Как альтернатива, исходя из того, что мы — хорошие, мы позволим им спокойно оставаться в нашем доме, но за каждым будет стоять агент полиции и наблюдать. Где мы возьмем столько полицейских? Мы наберем их из числа тех, кто не входит в сообщество. А если произойдет то же, что и в Соединенных Штатах, где авиакомпании, пытаясь сэкономить, позволяли эмигрантам из третьего мира производить контроль в аэропортах, а затем решили, что, быть может, им не стоило доверять?
Естественно, так размышлять на эту тему мог бы, с другой стороны баррикады, какой-нибудь здравомыслящий мусульманин. Фронт фундаменталистов, конечно же, не во всем вышел бы победителем, целая череда гражданских войн залила бы кровью их страны, превратившись затем в ужасную бойню, на их головы свалились бы еще и экономические кризисы, у них было бы меньше еды и еще меньше медикаментов, из того немногого, что у них есть сейчас, они вымирали бы, как мухи. Но если мы смотрим сточки зрения фронтального столкновения, мы должны думать не об их проблемах, а о наших.
Вернемся опять на Запад, между наших стройных рядов появятся группы филоисламистов, не из религиозных соображений, а по причине своего оппозиционного отношения к войне, новые секты, которые откажутся выбрать Запад, последователи Ганди, скрестившие руки и отказавшиеся от взаимоотношений со своими правительствами, фанатики, наподобие тех, их Вако, которые начнут (не будучи мусульманскими фундаменталистами) сеять террор, дабы очистить погрязший в коррупции Запад. Но не обязательно думать об этих маргиналах. Я размышляю о большинстве.
Согласились бы все с уменьшением подачи электроэнергии, не имея при этом возможности зажечь даже керосиновую лампу? С полным упадком средств коммуникации и телевидением, работающим не больше одного часа в день? С поездками на велосипеде вместо автомобиля? Закрытыми кинотеатрами и дискотеками, бесконечными очередями в McDonald's в попытках получить ежедневную порцию хлеба из отрубей и листик салата? Обобщая — конец экономики процветания и мотовства? Представим себе, что значит для афганца или палестинца-изгнанника жить во времена военной экономики, для них не изменится ничего. А для нас? К какому кризису, сопровождающемуся коллективной депрессией и отсутствием мотивации, мы приближаемся? Готовы ли мы услышать призыв нового Черчилля, обещающего кровь и слезы? Но ведь итальянцы сами после двадцати лет фашистской пропаганды, кричащей о своей цивилизационной миссии, дойдя до определенного предела, были рады проиграть войну, лишь бы только прекратились бомбардировки. Это правда, что в тот момент мы ждали добрых американцев, в то, время как сейчас нам приходится ждать плохих сарацин, которые будут убивать наших священников и наденут паранджу на наших женщин, но есть ли у нас достаточно доводов, чтобы не принести некоторые жертвы?
Не появятся ли на улицах Европы процессии молящихся, ожидающих, без надежды и в смирении. Апокалипсиса. Мы восхищались стойкостью и патриотической энергией американцев после трагедии 11 сентября, но несмотря на все их негодование и солидарность, они продолжают жевать свой бифштекс, ездить на своем автомобиле и — кто отважится — летать на своих самолетах. А если нефтяной кризис вызовет упадок, станем свидетелями нехватки Coca-Cola и Big Mac, пустынных супермаркетов, на прилавках только лишь баночка томатной пасты, да протухшее мясо — так, как мы видели это в некоторых странах Восточной Европы в разгар самого кризиса? До какой степени можно идентифицировать с Западом негров из Гарлема, нищих из Бронкса, халдеев из Огайо (да, они существуют, я сам видел их, со всеми этими нарядами и обрядами)?
Запад (и Соединенные Штаты более других) построили свою мощь и процветание, принимая в своем доме любой расы и цвета кожи. И в случае прямого противостояния долго ли продолжится это соединение?
И наконец, что будут делать страны Латинской Америки, в которых многие, не будучи мусульманами, затаили зло на янки до такой степени, что некоторые, даже после падения башен, перешептываются о том, что янки сами напросились?
Обобщая, война В/З очень хорошо показала бы, что ислам не столь монолитен, как полагают, что христианство разрозненно и невротично, что всего единицы захотят стать кандидатами в новые тамплиеры, так сказать, камикадзе Запада.
Эти сценарии science-fiction придумал не я; еще тридцать лет тому назад, правда, предвидя не тотальную войну, всего лишь случайные вспышки, Роберто Вакка (Roberte Vacca) описал апокалиптические сценарии, подобные этому, в своей работе «Средневековье — следующее будущее» (Medioevo prossimo futuro).
Повторяю: я написал сценарий science-fiction и, конечно же, я жду, как и все, что он не станет реальностью. Но я сделал это, чтобы, размышляя логично, показать, что может произойти, если начнется война В/3. Все рассмотренные столкновения вытекают из существования глобализации, и с этой точки зрения интересы и запросы конфликтующих сторон будут тесно связаны между собой, как это уже есть сейчас, в тугой клубок, который невозможно размотать, не разорвав его.
Это означает, что в эпоху глобализации вести глобальную войну невозможно, это привело бы к поражению всех.
