том, чтобы деталь оказалась в наличии. Моя машина уже была на последнем издыхании, поэтому мне не хотелось носиться по всему городу, разыскивая эту запчасть, рискуя заглохнуть на каждом светофоре.
– Подождите минут десять, девушка, я принесу деталь со склада, – вскоре обрадовал меня продавец и скрылся за дверью подсобного помещения.
У меня зажужжал мобильник, поэтому я на минуту отвлеклась. Пришло сообщение в детсадовский чат о том, что нужно сдать деньги на утренник.
Отца у нас нет, но деньги сдай, будь любезна! – раздражённо подумала я, делая перевод руководителю родкома.
Приложение банка, будто чувствуя моё настроение, нещадно тупило, поэтому мой перевод ушёл раза с третьего. Убрав телефон обратно в карман, я неосознанно бросила взгляд туда, где стояла моя дочь.
Её там не было!
Судорожно обшарив просторное помещение магазина глазами, я поняла, что её вообще здесь нет. Куда она делась?
– Вы не видели девочку в красной куртке? – метнулась я к мужчине, выбирающему автомобильные коврики в соседнем отделе.
Он отрицательно покачал головой, уставившись на меня как на сумасшедшую. Боже, где она? Где моя девочка? Я же всего на минуту отвлеклась?
– Алиса! Алиса! – начала я вопить на весь магазин, так что из подсобки начали выскакивать другие продавцы.
Её украл педофил! Или бандиты хотят пустить Алису на органы! Нужно звонить в полицию немедленно!
– Мамочка! Мама! – услышала я тоненький голосок дочери позади себя, и у меня камень с души свалился.
Я была готова задушить Алису в объятиях, зацеловать до потери пульса, но стоило мне обернуться, как на меня обрушился новый шок. Алиса стояла совершенно в противоположной стороне от того места, где я её оставила, держа за руку огромного бородатого мужика.
Высокий, здоровенный амбал под два метра ростом, суровый как дровосек, одетый в кожаную куртку, едва сходившуюся на нём, не вызывал у меня ничего, кроме оцепенения. Какого чёрта он пристал к моей девочке? Бандит какой-то! Теперь точно стоит вызвать полицию!
Мужчина смотрел на меня с нескрываемым любопытством, немного снисходительно, будто я какое-то недоразумение, а не человек.
Алиса, в отличие от меня, не выглядела напуганной – счастливая улыбка от уха до уха, радостная такая, будто нашла коробку с печеньем, которую я от неё спрятала.
– Мамочка, познакомься, это Богдан. Он согласен быть моим папой! – с гордостью заявила Алиса.
(Всем привет! Чтобы продолжение писалось быстрее, прошу поддержать мою первую книгу звездочками, комментариями и репостом в соцсетях! Для меня это очень важно! Заранее благодаю!)
2. Богдан
Я заехал в магазин, чтобы уладить текущие рабочие моменты. Дела в последнее время шли хорошо, поэтому я надеялся, что мои сотрудники не задержат меня надолго.
Милую девчушку в красной куртке я приметил ещё с улицы. Она буквально прилипла к окну, пока я парковал свой байк у входа, и с восхищением таращилась теперь на моего железного коня. Не думал, что девочку заинтересует мотоцикл. Обычно от него приходили в восторг мальчишки, ну, или девочки намного старше, которых можно уже "катать" на байке, не нарушая Уголовный кодекс.
Зайдя в магазин, я осмотрелся без особого интереса – каждый день одно и то же, и это хорошо. Люблю, когда всё хорошо. Проходя мимо девчушки, я улыбнулся ей и подмигнул, отчего её огромные глаза стали ещё больше от удивления.
Я уже дошёл до своего кабинета и отпер ключом дверь, когда услышал рядом с собой:
– Дяденька! Дяденька!
Посмотрев вниз, я увидел это чудо в красной куртке.
– Привет! – поздоровался я, думая, что девочка сейчас начнёт расспрашивать меня о мотоцикле. Возможно, захочет сфотографироваться. Я привык к такому вниманию, поэтому был совершенно не против. – Где твои родители?
– Там, – девочка махнула в сторону торгового зала. – А как вас зовут, дяденька?
– Богдан. А тебя?
– Алиса Селиванова.
– Очень приятно. Хочешь что-то спросить, Алиса Селиванова?
– Да. Что вы делаете двадцать второго февраля в одиннадцать утра?
– Ещё не знаю, – пожал плечами я. – А тебе зачем?
– Дело есть. Важное, – серьёзно заявила девочка.
– Ну, заходи, раз важное.
Я открыл дверь кабинета, пропустив девочку вперёд. У меня где-то были конфеты. Надо было только найти их. Пока девочка осматривалась, я сел за стол и начал методично открывать его ящики один за другим, разыскивая конфеты.
– Мама разрешает тебе есть конфеты? – на всякий случай уточнил я, найдя несколько вафельных батончиков в глазури.
– Одну или две, – ответила Алиса. – Чтобы зубы не болели.
– Это правильно, – согласился я, протягивая ей одну конфету. – Так что за дело у тебя, Алиса?
– Вы можете прийти ко мне на утренник в садик и побыть моим папой? Это недолго, может быть, часа два.
– Что?
Меня рассмешили и удивили слова девчушки. Ничего более странного я в жизни не слышал, и уж точно не от ребёнка.
– Вы, что ли, глухой?
– Нет, я всё слышал, – рассмеялся я. – А где твой папа? Почему он не может прийти на праздник?
– У меня нет папы. Точнее, есть, но он нас с мамой бросил. Он плохой, я бы никогда его не пригласила.
– А я, по-твоему, хороший, раз приглашаешь?
– Вы большой и сильный! И борода у вас такая страшная!
Она так искренне отозвалась обо мне, что я растерялся. Смеяться над малышкой было некрасиво с моей стороны, видно, что она была вполне серьёзной. Для неё этот утренник стал целой проблемой.
– Мы кого-то пугать идём?
– Дамира. Он всё время дерётся. А когда он увидит вас, то сразу поймёт, что за меня есть кому заступиться. Пожалуйста, мне очень надо. Не хочу, чтобы надо мной опять смеялись, как в прошлом году.
– Над тобой смеются, потому что у тебя нет отца?
Алиса ничего не ответила, опустила глаза и принялась теребить поясок от куртки. Её рассказ звучал вполне правдоподобно. Дети бывают такими злыми и жестокими...
Мне отчего-то стало жаль эту кроху. Такая маленькая, но в то же время такая рассудительная.
– А что потом, Алиса? Ну, схожу я один раз, а потом-то что? Наш обман раскроется, если я больше не появлюсь в садике.
– Совсем скоро это станет неактуально, ведь летом я выпускаюсь из сада. А пока буду говорить, что мой папа в командировке
