но на перекрестке я повернула в другую сторону. «Дойду с ним до метро», подумала я, почему-то не хотелось сразу показывать, где я живу.
— А нам не туда разве? — он с удивлением посмотрел в сторону моего дома.
— Откуда он знает? — Подозрение закралось мне в душу. Или у него интуиция так хорошо работает? А у меня просто паранойя, не могу оправиться от воспоминаний о бывшем, который все контролировал. Под соусом заботы обо мне он так хитроумно заставлял меня вечно оправдываться, что в конце наших отношений я ходила по улицам, боязливо оглядываясь и дергаясь от страха при малейшем звуке.
— Тебе к психолоу надо! — говорила после моего расставания с бывшим Маринка. — Это газлайтинг и абьюз, без последствий не обходится.
— Ладно, ладно, — кивала я ей, но никуда, конечно, не ходила, ни к какому психологу. И была уверена, что прекрасно справляюсь сама.
— Я до метро с вами дойду. Мне в магазин, — не моргнув глазом, соврала я новому знакомому.
— Хорошо, но это, значит, вы меня провожаете, а не я вас? — мы дружно засмеялись.
У входа в метро остановились. Он слегка наклонился. И снова его глаза оказались так близко.
— Дойдете сами до дома? Не страшно?
— Нет, тут рядом. — Я с сожалением опустила его руку.
— Тогда до четверга?
— До четверга.
Я шла домой, а на лице играла глупая улыбка. Она расплывалась, как капля краски расплывается по мокрому листу. Она заполнила все лицо, пробралась в глаза и щеки. Ничего, что он не богат и ездит на метро. Зато сразу видно — человек порядочный, внимательный. Такие глаза не могут лгать.
Глава 2. Всё тот же ноябрь
На второе занятие в танцевальном клубе я собиралась, как на парад. Сначала долго выбирала белье. Хотя из чего выбирать? У меня всего два красивых комплекта: белый и черный. На зарплату школьной учительницы не расшикуешься. Да и не для кого. Уже три года живу одна. Поэтому я покупала в основном, практичное белье телесного цвета, без всяких там финтифлюшек.
— Ну и что? — говорила мне Маринка, когда я объясняла ей свою логику. — Ты для себя их носи. А не для кого-то! В красивом белье сразу чувствуешь себя женщиной! А кем ты чувствуешь себя в своих бабушкиных кальсонах? А?
Маринка — моя одноклассница.
У нее свой бизнес. И куча любовников. Не одновременно, конечно. Последовательно. Но она их меняет мгновенно, если что-то не нравится. Расстается без сожаления. У нее такое кредо: Нельзя терпеть. Себя уважать надо.
Она и меня учит этому, но я плохой ученик. «Пока не выйдешь из позиции жертвы, никого нормального не найдешь» — талдычит она, и я смиренно киваю, но толку то. Из предыдущих отношений я вышла полуживая, с растоптанной самооценкой и чувством полной никчемности. Теперь страшно начинать что-то новое. Страшно… и одновременно хочется. Но где мне познакомиться? Если я по вечерам все время дома, тетрадки проверяю. А в выходные хочется отоспаться и заняться уборкой. Да и не умею я знакомиться первой, как-то это неправильно.
Маринка вот вообще не заморачивается насчет морали. С одним в ресторан пошла, с другим на курорт поехала. И все ей подарки дарят. А что ей не подходит, она мне отдает. Поэтому и красивые дорогие вещи у меня тоже есть, но лежат в шкафу. В школу такое не наденешь, а больше я никуда не хожу.
Вернее, не ходила.
Итак. Белый или черный? Белый — атласный. Лифчик красиво облегает грудь, а трусики — стринги с маленьким бантиком сзади, а в середине — блестящий камушек. Я покрутилась перед зеркалом.
— Попка у тебя что надо. Зря ты такую красоту под балахонами прячешь, Матвеева. Давно бы себе уже нашла кого-нибудь. А то я тут отдуваюсь за двоих, — в ушах прозвучал голос Маринки. Я отмахнулась от него. Все-таки черный или белый?
Черный был вызывающе сексуален. С кружевами, полупрозрачный, сквозь тонкую ткань нагло просвечивал темный упругий сосок. Увидев его в зеркале, я густо покраснела. Одна мысль о новом знакомом заставила тело прийти в боевую готовность. Вид торчащих сосков привел к трепету в самом низу живота. Там как будто начала подниматься горячая волна и мой океан, до этого момента мирно спящий, вдруг разволновался. Че-ерт! Да что же это такое! Я поспешно стянула черный лифчик. Надела белый. Так спокойней будет.
Сверху — белый топ в обтяжку и красную шелковую юбку, «от Маринки». Ей она оказалась мала. И почему она всегда покупает себе вещи на два размера меньше? Тешит себя иллюзиями, что похудеет и влезет. Но пока ни одна диета не принесла плодов, хотя Маринка не теряет надежды и каждый понедельник пытается начать новую жизнь.
Я считаю, что Маринка выглядит шикарно — длинные белокурые волосы, длиннее, чем у меня, грудь третьего размера. Она как пышечка. И всегда улыбается, радуется жизни, и нет у нее никаких проблем. Да зачем ей худеть. Если мужики и так вьются вокруг… У нее походы на свидания на регулярной основе, а в ежедневнике она их помечает модным словом «кастинг». «Ну, я на кастинг пошла», — говорит она небрежно, и только посвященный (в моем лице) понимает тайный смысл этого послания: что отсматривать и выбирать будут не ее, а она сама.
Вся группа была в сборе, когда я вошла в клуб. Олег помахал мне рукой и я подошла к нему, то и дело поправляя волосы. Сегодня я сделала высокий хвост, выпустив две вьющиеся прядки у лица.
— Здравствуйте! — пробормотала я.
— Может, перейдем на «ты», — предложил он и снова улыбнулся, а меня бросило в жар. Я сглотнула и молча кивнула.
«Опасно, опасно!» — завопил кто-то внутри, но я быстро его заткнула.
Мы снова танцевали вместе, то размыкая объятья, то соединяясь вновь. Мне казалось, что у меня выросли крылья и я летаю по залу, а движения перестали быть корявыми и неуклюжими. А потом вдруг преподаватель, высокий и надменный молодой человек, в джинсах и синей обтягивающей майке, хлопнул в ладоши.
— Поменяемся парами.
Олег отпустил мою руку, одобряюще улыбнулся и исчез за моей спиной. А ко мне подскочил другой парень, молодой, суетливый, ниже меня ростом на полголовы. Схватил меня за руки. Фу, какие они липкие. Я беспомощно огляделась. Олег уже танцевал с девушкой в обтягивающих шортах.
И улыбался! Так же, как мне. Я помрачнела. Сердце словно застыло. До конца урока я еле дотерпела. Тело не слушалось, было как деревянное. Новый
