Сверху лежал детский ковбойский костюм: миниатюрные кожаные гамаши, крохотный стетсон, пара потертых ковбойских башмаков из белой кожи с закрепленными на каблуках длинными, видавшими виды шпорами. Старьевщик бережно выложил все это на стол и стал извлекать из глубины сумки другие чудеса: стопку граммофонных пластинок на 78 оборотов в минуту про Хопалонга Кэссиди в картонных футлярах; пару жестяных шестизарядных револьверов с кобурами на ремне; серебряную звезду вышеупомянутого шерифа; связку комиксов про Роя Роджерса в отличном состоянии и, наконец, кожаный мешочек, наполненный фигурками ковбоев и индейцев, которых хватило бы для воспроизведения битвы за Аламо.
– О Господи! – выдохнул я и стал раскладывать добычу на столе.
– Что это, Джерри? – спросил Старьевщик, взяв в руку пластинки.
– Старинные пластинки, вроде нынешних долгоиграющих. Но чтобы их прослушать, нужен специальный проигрыватель.
Я вынул одну пластинку из футляра. Она блестела в ярком свете, как новенькая. Ни единой царапинки!
– У меня есть проигрыватель на 78 оборотов, – произнесла член вспомогательной женской группы добровольной пожарной охраны Восточной Маскоки. Она была такой же маленькой, как Старьевщик, чуть ниже пяти футов, и вдобавок такой же тощей и костлявой. – Это вещи моего Билли, Малыша Билли, как мы его называли. В детстве он прямо помешался на ковбоях. Никак не могли его вылечить от этой дури, даже чуть из школы не выгнали. А сейчас он адвокат в Торонто, у него чудесный офис на Бэй-стрит. Я позвонила ему, чтобы спросить, не станет ли он возражать, если я выставлю его ковбойские вещи на распродажу. Так знаете, что он сказал? Он сказал, что не понимает, о чем я говорю! Разве это не поразительно? А ведь в детстве с ума сходил по ковбоям…
Что еще составляло мой привычный ритуал? Улыбаться, поддакивать и быть предельно учтивым с владельцами барахла, которое я старался приобрести. Так что я улыбался, кивал и осматривал проигрыватель на 78 оборотов, который старушка нам показала. На его крышке красивой вязью было написано: «Подлинный компактный проигрыватель Боба Уиллса». А на передней стороне помещалось аляповатое изображение улыбающихся Боба Уиллса и его оркестра «Техасских плейбоев». Проигрыватель напоминал чемоданчик и закрывался крышкой. Когда я был мальцом, у меня был точно такой же, только с изображением на передней стенке медвежонка Йоги.
Мамаша Билли воткнула желтый кабель в стенную розетку, взяла у меня пластинку и опустила на нее иголку. Раздался металлический звук укулеле в сопровождении цоканья конских копыт, а потом глубоким жизнерадостным голосом заговорил рассказчик:
– Приветик, дружбаны! Я вот тут посиживаю у догорающего костерка. Может, приземлитесь рядышком и попробуете моих бобов? А я тем временем расскажу вам историю о том, как Хопалонг Кэссиди накрыл банду Дьюка, когда она решила грабануть Санта Фе…
В голове у меня тут же завертелись радужные мыслишки. Я прикинул, какую минимальную цену заломлю за каждый предмет из ковбойской сумки, когда выставлю их на Сотбис. Если все они пойдут по отдельности, то мне за все про все достанется не меньше двух штук. Потом подумал о том, что до отправки на аукцион не повредит шутки ради поместить объявление в каком-нибудь японском журнале для коллекционеров. А вдруг клюнет? Один мой приятель ухитрился таким путем за полный комплект персонажей ситкома «С возвращением, Коттер» отхватить почти восемь штук. Тогда я мог бы купить новый грузовичок…
Мои мечтания прервал Старьевщик.
– Чудесно! – сказал он. – Сколько вы хотели бы за всю коллекцию?
У меня в кишках словно ножом резануло. Нашел-то ковбойскую сумку Старьевщик, а значит, и принадлежит она ему. Правда, обычно он позволял мне кое-что урвать для себя по сходной цене… Но теперь он интересовался полной коллекцией, стало быть, если мне что и достанется, то сущая мелочишка, которой не хватит даже на скудное житье.
Мамаша Билли окинула взглядом все свое барахло.
– Я надеялась получить двадцать долларов за этот лот. Но если для вас это дороговато, могу и скинуть.
– Даю тридцать, – опережая мысли, произнес мой рот.
Оба повернули головы и взглянули на меня. Очки скрывали выражение глаз Старьевщика.
Мамаша Билли прервала молчание.
– Да вы что! Тридцать долларов за эту старую рухлядь?
– Плачу пятьдесят, – произнес Старьевщик.
– Семьдесят пять, – отозвался я.
– Вот это да! – вклинилась мамаша Билли.
– Пятьсот, – провозгласил Старьевщик.
Я открыл было рот – и тут же закрыл его. Старьевщик составил себе капитал на нашей планете, продав сложный биохимический процесс фотосинтеза без участия хлорофилла одному банкиру из Саудовской Аравии. Мне никогда не перебить его ставку.
– Тысяча долларов, – выпалил мой рот.
– Десять тысяч, – заявил Старьевщик, доставая откуда-то из своего экзоскелета пачку сотенных.
– О Господи! – выговорила мамаша Билли. – Десять тысяч долларов!
Другие покупатели, пожарные и леди с голубыми волосами – все они повернулись в нашу сторону и уставились на нас с открытыми ртами.
– Оно и стоит того, – пояснил Старьевщик.
– Десять тысяч долларов! – повторила мамаша Билли.
Пальцы Старьевщика перелистали пачку банкнот со скоростью игорного крупье, отделили солидную стопку коричневых бумажек и вручили ее мамаше Билли.
Из-за спины старой леди вынырнул один из пожарных, пузатый мужик с прикрытой жиденьким начесом лысиной.
– Что тут происходит, Ева? – поинтересовался он.
– Этот… джентльмен собирается заплатить десять тысяч долларов за старые ковбойские вещи моего Билли, Том.
Мужик взял у мамаши Билли деньги и стал их внимательно разглядывать. Отделив верхнюю банкноту, он поднес ее к свету и принялся вертеть так и сяк, следя, чтобы цвет голографического изображения менялся от зеленого к золотистому и обратно. Потом сравнил номера серий этой банкноты и следующей в пачке. Послюнив указательный палец, стал пересчитывать деньги и раскладывать их в стопки по десять банкнот в каждой. Получилось ровно десять стопок. Тогда он еще раз пересчитал их.
– Все правильно, здесь ровно десять тысяч долларов. Большое спасибо, мистер. Дать вам кого-то в помощь для погрузки вещей в машину?
Старьевщик тем временем успел снова уложить свои приобретения в сумку, водрузив сверху стопку пластинок. Он посмотрел сначала на меня, а потом на пожарного.
– Могу я попросить вас доставить меня к ближайшей автобусной остановке? Думаю, мне придется добираться домой самостоятельно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
