девушек, больше тридцати, но во всем этом букете Цветкова солировала основным соцветием – она была мифическим цветущим папоротником, который размножается спорами, но легенды о нем слагают новые сказания и бередят ума деревенской детворы, мечтающей найти цветок папоротника в день Ивана Купалы. Говорят, если отыскать такой и подбросить над собой, найдешь все золото мира под ногами.
Своё золото, свой волшебный цветок в дар богами любви, получил наш однокурсник с параллельного потока Марк Зыков.
Мое взросление, и Дианы, и Лины пришлось на дотолерантную эпоху красоты и предрассудков о женской внешности. Из-за прыщей на щеках, которых я стеснялась и всячески боролось всю пятилетку ВУЗа, я оставалась дома и не шла с подругами в клуб, а гулять предпочитала по ночам – бледной летучей мышью, замазанной тоналкой.
Я потела в спортзале, пытаясь накачать пресс и попу, каждая вторая девушка обесцвечивала волосы, добиваясь идеального русого и упаси Боже – отращённые корни! А сейчас это тренд, которого добиваются с помощью краски – темные корни, светлые кончики. Или красные, или сбритые, или дреды с афро-косичками.
Сейчас можно всё: переводить тату с веснушками, подрисовывать томную синеву под веками, улыбаться во весь рот, полный розовых брекитов. А кто их нас слышал про татуировки на зубы?
В институте ни одна девушка не могла претендовать на отличную оценку, завязав на голове улей наращённых радужных прядей. Как-то раз, мне пришлось полгода ходить на английский с тугой косой, в белой рубашке и блейзере, застегнутым на все пуговицы, имитируя стиль преподавательницы – старой девы, чтобы она не завалила на экзамене.
План сработал. Подражание – весьма неслабый инструмент в психологии. Хотите расположить к себе человека – имитируйте его движения, мимику, одежду, речь. Не превращайтесь в сталкера, наука мимикрировать – прежде всего наука о выживании в природе, действуйте деликатно и помните – подражание – высшая форма лести.
Пока Лина стеснялась брекитов, а я стеснялась своих прыщей, Диана Цветкова получала по сто тридцать валентинок от тайных поклонников, брошенных в коробку на первом этаже каждое четырнадцатое февраля.
Мы с Линой поздравляли друг друга демотиваторами из магазина приколов. Открытками из серии «Будешь ждать принца на белом коне – дождешься почтальона с пенсией!», пока Диана комкала и кидала прицельным броском в центр урны очередное признание в любви.
В восемнадцать лет мне хотелось убить Диану! Скомкать и выкинуть в корзину ее, присыпав лепестками валентинок! Ну почему такая цаца оказалась в моей группе?! На моем потоке?! В моем институте, городе, планете?!
Почему ей все! А мне – ничего! Ни парня, ни внешности, ни успеваемости. Выезжала я за счет хитрости и умении выстраивать планы, схемы, дорожные карты. Я могла спланировать всё, что угодно, обосновав логикой. При чем задача была вторична. Хотите план открытия булочной – пожалуйста. Хотите самый выгодный маршрут на северный полюс – пожалуйста. Хотите проехать по городу без пробок – нет проблем.
Я умела планировать вообще все. Дома хранила блокноты с переписью посудного шкафа. Я знала сколько у меня кастрюль, ложек и тарелок. Что половников две штуки – один из хохломы, второй черный пластиковый. Мне было жизненно необходимо подсчитывать, просчитывать, планировать. Таков мой образ жизни, что происходило автоматически. Я не держала в голове количество ступенек лестницы подъезда, минуты до прибытия такси, остаток топлива внутри бака в литрах, калории одного банана… я просто знала… не сильно понимая, зачем мне это знать, но работодателей сей навык устраивал. Он помогал руководству добиваться поставленных задач в два раза быстрее, тратя в два раз меньше ресурсом. Меня, как аналитика, ценили не меньше топов в нашей конторе, занимающейся выводом на рынок нового улучшенного вазелина для всего тела.
Лина бесилась, когда, посмотрев рекламный трейлер, я рассказывала ей, чем закончится фильм. Мне было легко препарировать сюжеты и потому совершенно не интересно читать книги или смотреть кино. Или новости. Мировые экономически и политические тренды, в фантазию которых чаще всего никто не верил, я создавала за год до выхода коллекции на вселенские подиумы.
Нет, я не любила новости, не любила книги, не любила кино. И я не любила людей, прочитывая их словно пьесы с несчастливым концом. Я слишком много умничала, рефлексировала и размышляла, потому в двадцать шесть лет все еще была одна. Без мужа, детей и даже без приятных воспоминаний о романах, которых я сама же всеми силами избегала. Всегда «знала», чем закончится очередной. Когда мужчина станет новым будущим бывшим. Я не давала себе шанса на счастье, прикрываясь вот этим вот плано-прогнозированием всех возможных вселенских катастроф, но на самом деле, виной была… травма.
Травма первой любви.
Травма моего разбитого сердца в те далекие восемнадцать лет, пока сердце еще способно на любовь.
Моя травма, ставшая победой Дианы.
Парень, по которому я сохла пять лет обучения – был её парнем. Её Марком. Её садоводом, получившим свой цветущий папоротник в ночь Ивана Купала – свою Диану Цветкову.
Я же получила социопатическое расстройство личности и безлимитный абонемент к психологу, оплачиваемому моим работодателем. Что поделать – хочешь иметь в штате а-социальную кон-гениальную сотрудницу, мирись с заскоками, мирись с ОКР, мирись с особым подходом к миру, жизни и человечеству в целом.
Спасали меня навыки мимикрии. Я не любила быть собой, потому частенько прикидывалась кем-то. Даже сейчас в салоне красоты Архитекторов тела я была стеснительной кудрявой Евой, которая впервые в жизни испытала кайф полной восковой эпиляции линии бикини и пережила встречу с волшебным феном Неоны.
Уверена, Диана никогда бы не обратилась ни на какую стройку или перестройку. С ее врожденной архитектуры можно лепить новых Афродит и Джоконд. Смуглая ровная кожа без единого изъяна, родинки или ненужного волоска. Пышные волнистые от природы локоны, словно недавно высушенные калифорнийским зноем и соленым ветром. Длинные ровне ноги. И острые коленки, в которых не заперто сморщенное лицо младенца (не понимаете, что это? Погуглите!) Тонкая талия и высокая грудь третьего размера. Лицо не вытянутое и не круглое. С биологической точки зрения антрополога – оно бы считалось деформированным, но в мире фотогеничности ее высокий лоб, крошечный носик в стиле жён футболистов и широко посаженные зеленые глаза возле заметных скул, венчались белоснежной манкой улыбкой с игривой щербинкой между передних зубов.
Плюс. Диана не была тупой. Умная, начитанная, милосердная, веселая и оптимистичная. Она боролась за мир во всем мире. Уссурийские тигры, спиленные леса Амазонии, женские свободы и право на образование, голосование и элементарно – неприкасаемость тела или личности
