- прочитала та по слогам, - а я торты сама пеку.
- Я тоже сама, - огрызнулась я. – Просто не успела.
Татьяна Александровна снова закрутила головой и, наконец, увидела результат моих трудов: накрытый из шести блюд стол.
- Празднуете что-то?
- Годовщину свадьбы, тринадцать лет. - Сама не поняла, к чему эта откровенность. Отчего-то я продолжала говорить, вместо того чтобы выгнать незванную гостью.
... как же жарко тут, наверное из-за духовки...
Стянула через голову фартук и бросила на пол, потом уберу. Все потом.
- Чертова дюжина, нехорошее число, - взгляд Татьяны Александровны снова вспыхнул, - так и здорово! Ты с ним пожила, а теперь отпусти! Он же у тебя кобелина, каких свет не видел! С Жанкой моей целый год якшается, а она дура, уши развесила и верит. Говорит, до нее он с подружкой еёшной был, но не долго, не любил ее. А мою дочу любит, балует, подарки дарит.
- Так докажите мне это! – закричала и схватилась за голову. Господи, это какой-то румынский цирк. – Где подарки, сообщения, звонки, фотографии?!
- Да нет у меня ни хрена! Думала приду, поговорим по-человечески, а вы вона как решили! - Татьяна Александровна вытерла мокрое лицо. Она тяжело дышала от волнения и духоты. Руки ее дрожали. - Виточка, милая, ну ты тоже пойми: я думаю о счастье своей дочери, ты ведь сама мать, ты должна понять меня…
- У меня нет детей.
Я встала и схватила со стола поднос с посудой. Все. Любое сочувствие к этой женщине завяло на корню. Отвернувшись от нее, я принялась с остервенением тереть чистые стаканы. За спиной раздалось бормотание:
- Даже так… тринадцать лет, а Бог детишек не послал. Так может тем более надо… того…
- Послушайте, - я резко обернулась, чтобы, наконец, высказать все хамке в лицо, но не успела.
Входная дверь распахнулась, и из-за гигантского букета показался мой муж.
Глава 2
- Саша! - вырвалось у меня против воли.
Я хотела кинуться мужу на шею, зарыться в меховом вороте лётной куртки и спрятаться от всех бед, как раньше.
Но вместо этого замерла каменным изваянием. Смотрела прямо, стараясь найти что-то новое, что-то гнилое и подлое в любимом человеке.
Нет.
Карие глаза смеялись по-доброму, как и прежде:
- Викуш, ты ж говорила, без гостей? Здрасте, - это уже своей несостоявшейся теще. Та сидела, не шевелясь, и даже не кивнула в ответ, - а, в общем, и хорошо. Я тоже не один пришел, Вик, не сердись, у Серого жрать нечего, а доставка уже не работает, вот я его к себе затащил. Сереж, ну ты скоро там?
Сразу за мужем показался его друг и начальник, Сергей Фридман.
- Витаминка, я на десять мину. С годовщиной вас, кстати.
- Проходи, Сережа, нам как раз понятые нужны, - и я кивнула в сторону стола, за которым сидела Татьяна Александровна. Сейчас она выглядела не так воинственно.
Саша, все это время стоявший на пороге, наконец, отмер:
- Цветы в вазу поставишь? Нет? Ну и хрен с ними, пускай вянут, я тебе новые куплю. Тогда представь меня нашей гостье.
- С радостью. Знакомься, Саша, это твоя теща.
- Моя кто? - Улыбка сползла с лица мужа.
- Мама Жанны, милый, твоей любовницы с которой ты уже год. Ты ее очень любишь, в отличие от своей предыдущей стюардессы, и даже хочешь жениться. – И уже в сторону: - Сереж, есть борщ вчерашний. Греть?
- Ко-ко-конечно, греть. Обожаю тво-твой борщ.
Когда Сережа нервничал, он начинал заикаться. Его это не портило, даже наоборот, и за годы дружбы, я перестала замечать эту его особенность. Тем более, что Фридман обладал удивительно спокойным характером и контролировал свои эмоции.
Всегда, но не сейчас.
- Так что, Саша, расскажешь нам, про большую и чистую любовь? - мой голос хрипел, будто я плакала.
Чтобы хоть как-то занять руки, я снова схватилась за бокал. Тот оказался отполирован до блеска. Кажется, этот хрусталь нам дарили на свадьбу.
Тогда я считала себя самой счастливой, а сейчас хотела умереть. Чертовы бокалы!
- Так что вы все молчите?! – Я кинула хрусталь обратно в раковину. Кухню наполнил звон разбившейся посуды.
Саша прошелся вперед и назад. Он спокойно опустился на стул, прямо напротив притихшей Татьяны Александровны.
Она смотрела на мужа, не мигая, как кролик на удава.
- Теща говоришь? - от тона его голоса я вздрогнула, - мама Жанны? Стюардессе? Моей любовницы? На которой я хочу жениться? На стюардессе по имени Жанна?
Дальше я не расслышала ни слова. Только глухое бульканье. Саша что-то говорил, смеялся, потом снова говорил, но посмотрев на наши лица, заржал в голос. Громко, почти истерично.
Он закрыл рукой глаза и принялся стучать кулаком по столу:
- Не могу. Ну, черти! Выпорю всех конечно, такой праздник мне забабахать!
Его смех звучал настолько неуместно, что я впервые захотела повысить голос на мужа.
Но вместо этого спокойно сказала:
- Саша, объяснись, пожалуйста.
- А чего я сразу?! – Кораблев размазал по щекам слезы, - вон, пусть любимчик твой отдувается. Сереж, че молчишь?
Сарежа так и стоял на пороге. Лицо у него было красным, почти пунцовым.
- Ладно, молчи, я сам. В общем, парни, когда узнали, что сегодня я ни стол накрывать не буду, ни в гости их не позову, стали меня дергать. Ну как дети, ей Богу! Грозились такое устроить, чтобы я эту годовщину свадьбы в жизни не забыл! И ведь слово свое сдержали, придурки!
- Но зачем?
- Да они ж по твоей еде прутся. Каждый раз ждут, что ты сегодня с собой завернешь. А как услышали, что в этот раз останутся без твоих фирменных ребрышек, как с цепи сорвались. И тетку еще такую правдоподобную нашли, вы из театра или они вас откуда-то с улицы подобрали? - Татьяна Александровна молча кивала. – Да и ладно! Вы так напугали мою Викушу, что я по-хорошему должен вас с лестницы спустить. Но не могу, жалко что ли… и пальто это и шапка меховая, ну дебилы! Вы знаете, что, оставайтесь на ужин, а?
После этого вопроса в кухне повисла тишина. Я напряженно смотрела, но не на мужа, а на его друга. Сергей до нелепого не умел врать.
- Это правда, Сереж?
Фридман опустил глаза в
