общалась с Синди. Поскольку ее проект на научной ярмарке был посвящен спасению дикой природы в городах, доктор Макс согласился включить в ее график и время работы в клинике. Услышав, что языковая программа для шимпанзе может помочь в получении обезьянами основных прав, Тиган была только рада помочь. Но ее главной любовью была ветеринарная клиника. Она работала у доктора Макса каждый четверг после школы, весь день в субботу и полдня в воскресенье. Как только начнутся летние каникулы, она будет работать полный рабочий день и сможет проводить в клинике по четыре часа в день.
Тиган пронеслась через территорию зоопарка, набрала код безопасности на клавиатуре у двери клиники и подождала, пока та с шипением откроется.
― Привет! ― Агнес, ветеринар, сидела за письменным столом, когда вошла Тиган. ― Ты только взгляни.
Тиган наклонилась, чтобы посмотреть на экран компьютера. Разумеется, там оказался открыт сайт криптозоологии. У Агнес было хобби разоблачать псевдонаучников, которые считали, что у них есть фотографии всего, от Снежного человека до Лох-несского чудовища. На экране появилось плоское мумифицированное существо с гримасничающим лицом. Подпись гласила: «Тело инопланетянина найдено в Нью-Мексико?!»
― И что же это? ― спросила Тиган.
― Это скат, обитающий в Мертвом море. Что он делает посреди пустыни, я не знаю. Должно быть, кто-то привез его домой из отпуска и выбросил вместе с мусором.
― Так ты им сказала?
― Конечно, сказала. Больше науки, меньше невежества.
Тиган оставила Агнес дальше заниматься разоблачениями, а сама пошла в соседнюю комнату кормить своих пациентов. Она положила свежий лист салата в клетку Мафусаила, и черепаха подмигнула ей красным глазом. Муфасаил был чьим-то домашним животным, пока не выполз на улицу. Тиган провела пальцем по залатанной трещине в его панцире. Панцири, конечно, не заживают, но суперклея, которым она его соединила, вполне хватит на всю жизнь. Теперь все, что ему было нужно, ― это новый дом, который мог бы уберечь его от дорожного движения.
Тиган подогрела козье молоко в микроволновке, смешала его в миске с консервированным щенячьим кормом и постучала по ящику за столом доктора Макса.
― Крошки-колючки, проснитесь, ― прошептала она. Единая масса из иголок и лапок посреди гнезда зашевелилась, рассортировавшись на пять маленьких ежиков. Доктор Макс не питал особых надежд, когда они осиротели в двухдневном возрасте, такие крохотные, что даже иголки у них еще были белыми. Доктор Макс сказал, что африканских ежей почти невозможно спасти, но Тиган не потеряла ни одного из своих детенышей. Первые две недели она носила их с собой в корзине днем и ночью, кормила каждые два часа. Было бы легче, если бы они не вели ночной образ жизни и питались днем.
Теперь они чуть подросли, им больше не нужно есть так часто, поэтому они живут в клинике. Доктор Макс и его лаборанты взяли заботу по кормлению на себя, но Тиган все еще с удовольствием заботится о них, когда есть время. Толстяк вразвалку направился к еде, которую она приготовила для них, но Арвин Авантюрист опередил его. Крошка Тиддли, самый маленький из них, сидел, моргая, в углу, в то время как Соник и Спид-Рейсер толкались рядом с Толстяком.
Тиган наполнила пипетку козьим молоком и аккуратно взяла Крошку. Он был ее любимцем и не был так готов к твердой пище, как его братья и сестра. Он похлопал ее по пальцу пухлыми розовыми лапками, высасывая молоко из пипетки. Когда они все поели, Тиган вымыла их и достала миску из гнезда.
― Не доставляйте Агнес хлопот, ― она посмотрела на часы. Ей надо поторопиться, чтобы успеть на автобус.
― Увидимся в субботу, ― крикнула Агнес, когда Тиган пробегала мимо.
― Пока! ― ответила Тиган.
Ранний майский ветер с озера Мичиган был достаточно прохладным, и она дрожала даже после того, как бежала, как безумная, к автобусной остановке. Тиган достала из рюкзака свитер и подняла его перед собой. Синди, оказывается, была весьма осторожна ― даже не зацепилась за спущенное вязанье.
Автобус с шипением остановился, и Тиган быстро натянула свитер через голову, перед тем как запрыгнуть на ступеньки. Водитель бросил на нее кислый взгляд, когда она показала ему студенческий проездной, и кивнул на заднее сиденье.
Две старушки нахмурились, глядя на нее. Одна из них что-то сказала другой по-немецки, и обе покачали головами.
Тиган чихнула, заняв пустое место позади них. Старик, сидевший у окна, моргнул на нее сквозь толстые стекла очков и попытался вжаться в угол.
Тиган виновато улыбнулась.
― Это просто аллергия, ― сказала она, вытаскивая свой «Бенадрил» из переднего кармана рюкзака. ― Ничего заразного, ― она проглотила таблетки одним глотком из бутылки с водой.
― Тиа! ― Эбби Гальяно села в автобус на перекрестке Кларк-и-Эддисон. Эбби любила говорить, что она работает моделью в бутике и салоне красоты своей кузины, «Smash Pad». Ее фиолетовая военная фуражка, сдвинутая набок, обтягивающая черная футболка, мини-юбка и тяжелые ботинки были ходячей рекламой модной одежды, и она действительно проводила час или два в день, позируя в витрине магазина. Но большую часть времени она работала помощницей мастера педикюра, специализируясь на искусстве разукрашивания ногтей эксцентричных богачек.
Эбби ездила домой на автобусе с Тиган, по меньшей мере, три раза в неделю, чтобы переночевать у нее. Сестра Эбби, Клэр, переехала обратно к родителям, пока ее муж был на службе. Единственным местом, куда Гальяносы смогли заселить ее, была комната Эбби, настолько маленькая, что Эбби и Клэр решили поделить время проживания. Они никогда не бывали дома в один и тот же день недели, и Эбби держала половину своей одежды в шкафу Тиган.
Тиган огляделась в поисках свободного места, пока Эбби шла по проходу. Но его не было.
― Слава богу, ты здесь! ― Эбби ухватилась за поручень, чтобы не упасть, когда автобус тронулся. ― Я пыталась дозвониться до тебя. Твоя жизнь в опасности! ― она скривилась. ― Что это за запах?
― Что? ― спросила Тиган. ― Я ничего не чувствую.
Немецкая бабушка обернулась.
― От тебя воняет дерьмом, ― услужливо подсказала она.
―
