class="p1">Город стал перевалочной базой для отрядов наемников, желающих поучаствовать в сваре соседей. Нарваться на клинок благородного или кого-либо из его свиты стало привычным делом. Преступления расследовались стражей туго из-за титулов обвиняемых и их скоротечного убытия на войну.
Неразбериха стала маяком для проходимцев всех мастей. А потом поползли слухи о ритуальных убийствах, почти в центре города. Очевидцы шептали про нечестивые алтари, которые душегубы сооружали из сожженных тел. Кто и зачем это делал — было неведомо. Но слухи про адептов чернокнижия ходили самые душераздирающие…
— Дядь, а дядь! — рядом с Ларсом возник чумазый малец. — А не найдется ли у вас пенни для больной матушки?..
— Пшел вон! — замахнулся Китобой. Пацана как ветром сдуло.
От криков продавцов закладывало уши; насыщенный влагой воздух пропитывал тяжелый запах рапсового масла; под башмаками хрустели гниющие объедки. Дождь мешал обзору, капюшоны скрывали угрюмые лица.
Ларс рискнул перебрался поближе к воротам. Из них должен был появиться курьер, который относил рапорты стражи в канцелярию Тальграфского университета, к мистикам.
Всего лишь нужно подделать одно из донесений. Плевое дело, хорошая плата — в Брюхе можно месяц кутить без продыху. Одно условие — курьер не должен ничего заподозрить и доставить рапорты без задержки.
Пришлось принять задаток и обязательства тонкой игры.
Аферам он научился еще в юности, когда бороздил моря на грузовой шхуне в составе театральной труппы. Тогда все казалось простым и понятным, а счастье — легко достижимым. Обман приносил деньги, простакам доставались шишки и уроки, которые они все равно не могли усвоить…
Внезапно Ларс узнал мальчишку-курьера. Школяр крепко сжимал плоскую кожаную сумку и держал курс в сторону Тальграфского университета. Надвинул на глаза промокшую шляпу, Китобой пристроился у него в фарватере.
Вопреки скверной погоде, кровь бурлила в жилах — первый акт пьесы шел как по маслу. Ларс часто именовал аферы «пьесами», их невольных участников — актерами, а самого себя скромно определял в драматурги, не гнушаясь отыгрывать и главные роли.
Курьер свернул в переулок — Ларс подал знак. Юношу окликнула миловидная женщина в кокетливой шляпке, отороченной мехом накидке и червонной юбке. Несмотря на слегка потрепанный облик, женщина обладала манерами и статью. Она напоминала бывшую леди, которую судьба загнала в такие жизненные условия, где ради выживания пришлось поступиться частью моральных принципов.
Расчет оправдался, парочка скрылась в доме напротив. Выждав положенное время, Ларс ворвался следом.
— С делами ужо к обеду расквитался, разрази меня гром! — рявкнул он на пороге. — Эк расхлябало же небеса! А ну-ка, жена, плесни стаканчик для сугрева!
Школяр попытался бежать через окно, но мешали спущенные штаны. Взревев белугой, Китобой кинулся наперерез. Удар вышел смачным — кулак врезался в подбородок с глухим хрустом, тело отлетело под стол, как сломанная марионетка.
Ларс стрельнул взглядом в сторону женщины. Подобный «удар плавником» он отрабатывал годами, согласно принципу — «бей и беги».
Но напарница равнодушно поправляла одежду. Ларс раздраженно хлопнул по столу.
— Лили, черт бы тебя побрал! Принеси чернила и перья, которые сказывал купить.
— Получишь тогда, как молодого императора увижу, — хрипло отозвалась Лили, в миг разрушив образ бедствующей леди.
— Жадная стерва, — пробормотал Китобой и швырнул на стол пару монет.
Деньги тут же исчезли в недрах декольте.
— На полке в шкатулке все найдешь, — глаза Лили умаслились. — А ты держишь себя в форме, Ларс. Приходи вечером в Оловянный Горшок — обещаю, только с тобой буду.
— Не откусывай больше, чем сможешь проглотить, — проворчал Китобой.
Переложив из кулака в карман свинцовый брусок, Ларс придвинул свечу и просмотрел донесения.
— Ага…
Развернув документ, он пробежался глазами по строкам, налету запоминая подчерк и стиль писаря. Приготовил чистый бланк с печатью, купленный у сержанта стражи, который любил подзаработать. Зачиркал пером. Без изменений переписал некий адрес лавки антиквара, по которому стража Конуры требовала провести проверку, затем продублировал номер распоряжения и подделал роспись.
Оставалось главное.
Строку:
«Антиквар подозревается в чернокнижие, требуется тщательная проверка мистиком высокого ранга».
Ларс переписал как:
«Антиквар торгует оккультными подделками, требуется практикант или студент для изъятия оных».
Расправив письмо, Ларс дал чернилам просохнуть и вернул корреспонденцию в надлежащий вид. Проще было бы уничтожить рапорт, но ему запретили. Видать, что-то задумали. Что там грозило школяру Ларса не интересовало — за достойную плату он сплясал бы с самим морским дьяволом.
Приближая эпилог, Ларс плеснул водой на лицо курьера.
— Вставай, парень! Обмишурился я — свояченицу за свою русалку принял, снасти дырявые. Иди своей дорогой.
Тот и бровью не пошевелил. Китобой ухватил парня за ухо, но остановился, заметив кровь. Рассечение оказалось несильным, но оклемается ли до вечера, вот в чем вопрос…
Ларс ощутил неприятный холодок в холке. Если университет не получит поддельный рапорт сегодня — труп Китобоя в лучшем случае всплывет где-нибудь в Брюхе… кверху брюхом.
Скрипнула дверь.
— Ты совсем рехнулся?! — отпрянула Лили, увидев кровь. — Ты не говорил про убийство!
— Живой он, дура! — Ларс сжал кулаки, чувствуя, как пот стекает по спине. — В обмороке. На руках Китобоя никогда не было невинной крови. Перевяжи потуже его дурную башку. Я сам отнесу эти чертовы письма.
* * *
…Университетский квартал Тальграфа состоял из комплекса аудиторий с огромными винтажными окнами, мужских и женских дортуаров, библиотек и архивов, квартир администрации и кучи других строений, о предназначении которых Китобой мог только догадывался.
Наступало время обеда, внутренние дворики пестрели от студенческих мантий.
Ларс почесал затылок. И где ему швартоваться?..
Внезапно его внимание привлек высокий сухощавый сеньор в длинном черном сюртуке с блестящими пуговицами. Простые кожаные штаны, удобные сапоги без излишеств — практичный образ дополняла шляпа с широкими полями и значком скарабея на тулье.
Высокий лоб, хищный нос с горбинкой и заостренные скулы выдавали в незнакомце бывшего лейтарского аристократа. Судя по отрешенному взгляду серо-голубых глаз — сеньор был полностью погруженным в свои мысли.
Мужчина шел в одиночестве, помахивая тростью.
Ларс не раздумывая двинулся на абордаж. Незнакомец показался ему беженцем из Лейтарии, которому повезло устроиться в университет. Обедневший дворянчик, бежавший от войны. Такой не станет болтать со стражей, даже если запомнит его усатую физиономию.
Поравнявшись с мужчиной, Ларс осознал, что обманулся в догадках — что случалось нечасто. Пуговицы на сюртуке оказались из настоящего серебра, лоб незнакомца пересекал глубокий шрам от ожога, а нос не единожды страдал в крепкой кулачной драке.
Ощущая себя карасем, нарвавшимся на щуку, Ларс тем не менее не отступил.
— Денечек выдался! Небеса прохудились — что парусина дешевая.
— Это вы мне? — переспросил сеньор с неуловимым лейтарским акцентом, хоть
