можно спокойно пролететь и оказаться на боевом курсе. Колонна техники как на ладони.
— Кеша, пришло твоё время, — сказал я по внутренней связи, и Петров начал готовится к работе управляемым вооружением.
— Понял. Аппаратура включена, — доложил он.
Переключатель вооружения поставил в положение УРС. Иннокентий начал прицеливаться. До цели по его докладу 7 километров.
— Марка на цели, — доложил Кеша.
— Понял, приготовиться!
Теперь в перекрестии прицела отчётливо виден силуэт головной машины колонны — крошечный грузовой автомобиль, но его очертания узнаваемы хорошо.
— Цель вижу.
Слегка подворачиваю на цель. Марка и неподвижная сетка прицела совмещены.
— Приготовится! Пуск!
Тут же в шлемофоне прозвучал сигнал.
Глухой звук слева. Мгновение, и ракета, выскочив из направляющей, ушла вперёд.
Несколько витков и ракета захватила цель. Через пару секунд произошёл взрыв.
— Ушёл вправо, — доложил я, отвернув вертолёт в сторону.
За мной отработал по колонне и Ваня. Что ж, международный скандал мы стране обеспечили. Зато своих не бросили.
Боекомплект израсходован. Теперь от меня и Вани мало толку. Высота 799 уже совсем молчит, но по ней ещё периодически стреляет артиллерия. Попадает неточно, но по нервам наших товарищей бьёт.
— Песок, 302му, — запросил я Сопина.
— Ответил, — тяжело говорит командир разведчиков.
— Нам надо на Омар. Пополнить запасы, так сказать.
Сопин ответил не сразу. Я ждал чего-то интересного в свой адрес. И дождался.
— 302й, есть возможность повисеть в воздухе. Нам так спокойнее, — ответил он.
Первый раз у меня такое! Неужели, настолько силён моральный эффект от присутствия над головой вертолётов. И как тут откажешь.
— Понял, Песок. Занимаю зону дежурства над вами, — сказал я.
Приближалась ещё одна колонна с Пакистана. А за ней ещё одна. И вдалеке показались вертолёты. Похоже, соседи решили взяться по-крупному за дело.
— Песок, 302му. Наблюдаю движение с востока. Активное, — доложил я.
— Понял вас. Думаю, вам пора улетать.
На мой запрос, нужно ли увезти раненых, ответа не поступило. Хоть кого-то нужно вытаскивать. Начинаю заходить на посадку, но с земли открыли огонь. Это очнулись уже духи с территории Афганистана.
— Не теряют надежды уйти, — сказал я по внутренней связи.
— И никто не прилетит на замену нам? — спросил Кеша.
Только он это сказал, в эфире зазвучали знакомый голос.
— 302й, 101й парой иду к вам на замену.
Это был командир 727го полка. Видимо, он тоже решил забить на запреты и помочь спецназу.
— Вас понял.
— 302му, до встречи! Спасибо за работу, — поблагодарил бодрым голосом Торос.
— Держитесь! Скоро вернёмся, — ответил я, разворачивая вертолёт в сторону Джелалабада.
На обратном пути обнаружил движение колонны нашей пехоты. Скоро будет у высоты 799. Похоже, что продержались спецназовцы до подхода подкрепления. А ведь могли и остаться на той высоте все до одного.
Заходим парой на посадку. Руководитель полётами уже на подлёте предупредил, чтобы после заруливания следовали в штаб. Если честно, это подземелье, начинает меня доставать.
Как и присутствующие на стоянке интересного вида люди. Пара солидно одетых мужчин в тёмных очках внимательно следили за рулением наших вертолётов. Думаю, что именно у них есть вопросы ко мне.
Что ж, я знал на что иду. Зато совесть у меня перед товарищами чиста.
— Омар, 302й, выключаемся. Спасибо за управление.
— 302й, всего доброго. Удачи, — ответил руководитель полётами.
Он понимал, что сейчас мне грозит разбирательство.
Только я вылез из кабины, ко мне уже подбежал Валера Носов и несколько техников.
— Саныч, что там происходит? Как там наши парни? — быстро спрашивал Валера.
— На связь выходят, подробностей сказать не могу. Поскольку сам не знаю.
Уточняющие вопросы от техсостава я оставил без ответа. Пока что лучше не афишировать информацию из района высоты 799. Но вот серьёзным ребятам в очках это не объяснить.
Они готовы меня слушать, а точнее «сильно настаивают» на этом. С ними рядом находился и наш особист — майор Турин. Так что принадлежность данных господ к одному Комитету сомнений не вызывает.
— Александр Александрович, доброго дня, — подошёл ко мне парень в очках и с бородой на лице.
Такое ощущение, что он её отрастил совсем недавно. Слишком она у него аккуратная.
— И вам не болеть, — пожал я протянутую мне руку.
— У меня и моих коллег к вам есть вопросы. Пройдёмте с нами…
— Если вы не заметили, мы немного заняты. Вернулись с боевого вылета. Готовимся к повтору, — поспешил я отказаться от приватной беседы.
— Не стоит. К вам много вопросов, и вы на них ответите, — сказал бородатый и указал мне на КДП.
Глава 2
Сцена на стоянке поразила меня оригинальностью. Я мог предположить, что по возвращении с вылета мне предъявят обвинение в нарушении приказа вышестоящего начальства, инструкций, и, само собой, норм международного и гуманитарного права.
Скорее всего не успел ещё Пакистан сделать заявление на весь мир.
Вот меня и терзают смутные сомнения по поводу темы приватной беседы.
— Товарищ, я не знаю, как вас зовут. Если вы не заметили, у нас идут очень серьёзные мероприятия. Я должен получить задачу перед очередным боевым вылетом. Давайте беседу оставим на вечер. А лучше через неделю, — похлопал я по плечу бородатого и повернулся к стартовому домику.
— Александр Александрович, боюсь, перенести нельзя, — сказал бородатый, достав сигарету из пачки.
Он не сводит с меня оценивающего взгляда. Буквально прожигает меня, пытаясь загипнотизировать или напугать. Ни то ни другое у комитетчика не получается.
— Товарищ майор, ваши коллеги в курсе, что идёт операция и я, как исполняющий обязанности командира звена…
— Сан Саныч, операция вступила в стадию завершения. Отряды боевиков разбиты, но Ахмад Шаху удалось скрыться. Ваш командир Енотаев в курсе вызова вас к моим коллегам. Сейчас он улетел на эвакуацию группы Сопина, — объяснил начальник особого отдела.
Тогда вопросов у меня нет. А вот недоумения остались.
— Я к вашим услугам, товарищи.
Бородатый вновь показал в сторону КДП, и мы направились на разговор. Тут же меня догнал Кеша.
— Командир… я… ты…он… — запыхался мой лётчик-оператор, показывая в сторону вертолёта.
— Кеша, перечисление местоимений оставить. Говори, что случилось.
— Короче, бак пробит, фюзеляж как друшлак, створки двери опять сломались…
— Ну, я понял, что мы нахватали свинца по самые помидоры.
