Упрекнуть автора можно зато в другом: в самой трактовке излагаемого материала он зачастую некритически следует весьма сомнительным — чтобы не сказать больше — схемам, еще недавно широко распространенным в буржуазной, особенно немецкой, науке, но теперь почти утратившим серьезное научное значение. Речь идет прежде всего о «диффузионистской» концепции. Сторонники ее стремятся, как известно, свести разнообразные явления культуры и их развитие к чисто пространственным перемещениям (самое понятие «диффузии» культурных явлений создано в подражание известным в физике явлениям диффузии жидкостей или газов). Если в быту и культуре какого-то определенного народа (или в определенном районе) наблюдаются неодинаковые формы, например сосуществует несколько разных типов построек или разные по виду или по происхождению общественные обычаи и тому подобное, то последователи диффузионистских взглядов обычно не допускают возможности того, что все это сложилось самостоятельно у данного народа или в данном районе (может быть, в разные эпохи), а считают заранее доказанным, что эти разные явления принесены в данную область из разных мест либо в разной последовательности, но непременно со стороны. Если, напротив, у разных народов (или в разных географических областях) оказываются налицо сходные явления культуры, сходные общественные формы и так далее, то диффузионисты опять-таки не считают возможным допустить, что явления эти развились у каждого народа самостоятельно, под действием сходных условий, а убеждены в том, что сходные явления имели непременно единый географический центр происхождения, откуда-де они и распространились по разным странам.
Диффузионистское направление зародилось в буржуазной этнографической науке на рубеже XIX и XX веков; отчасти это была здоровая реакция против односторонней и слишком упрощенной «эволюционистской» концепции, ранее господствовавшей среди этнографов (труды Тэйлора, Лёббока, Спенсера, Моргана и других). Но в большей степени тут сказалось другое: сознательное или бессознательное стремление консервативных или реакционных буржуазных ученых отбросить не только прямолинейно эволюционные схемы, но вообще всякую идею прогрессивного развития: на место развития культуры начали ставить «диффузию», простое географическое передвижение ее элементов.
В Германии самым ярким представителем диффузионистского направления явился Фриц Гребнер, основатель теории «культурных кругов». Труды его начали появляться в печати с 1905 г. У него нашлось немало единомышленников и последователей. Здесь не место ни излагать, ни критиковать эту теорию «культурных кругов». Общий смысл ее состоял в том, чтобы сгруппировать все явления материальной и духовной культуры, общественного быта народов всех частей света (по преимуществу отсталых) в небольшое число, не более десяти, «культурных кругов», которые будто бы распространились по всему земному шару из некоего неведомого центра (или центров); смешавшись между собой, они напластовались друг на друга, образовав «культурные слои». Их пространственное расположение будто бы свидетельствует о последовательности их появления в данном районе. Все сходства и параллели между формами культуры народов всех частей света Гребнер и его соратники объясняли тем, что сходные явления принадлежат-де к одному «культурному кругу».
Эта теория, начисто исключавшая всякое самостоятельное развитие в культуре любого народа, пришлась по вкусу некоторым реакционным кругам: она казалась хорошим оружием против всякой концепции человеческого прогресса, в частности и против марксизма. За нее особенно ухватились клерикальные ученые во главе с католическим патером Вильгельмом Шмидтом («венская школа» В. Шмидта); последние при этом несколько видоизменили теорию «культурных кругов», еще более приспособив ее к своим целям, а из этих целей самой главной была задача «научно» доказать правильность библейского учения о первобытном монотеизме.
Но более серьезные и объективные буржуазные ученые не приняли этой в конце концов весьма беспочвенной теории. За пределами Германии и Австрии она нашла себе мало последователей. В новейшее же время от концепции «культурных кругов» отказались даже ее бывшие защитники (например, патер В. Копперс, Й. Гекель). Однако «пережитки» гребнеровских взглядов сказываются и теперь в трудах некоторых даже вполне добросовестных и серьезных ученых; отнюдь не считая себя гребнерианцами, они все же не продумали до конца и не преодолели этого идейного наследия. К числу таких ученых принадлежит и Ганс Дамм. Он не диффузионист в настоящем смысле слова, не гребнерианец; но он отзывается с большим уважением о трудах Ф. Гребнера, В. Шмидта и, может быть, просто по привычке, кое в чем некритически повторяет мнения как этих, так и других диффузионистов.
Внимательный читатель сам легко заметит этот налет диффузионизма, лежащий на некоторых местах текста книги. Редакция настоящего издания снабдила эти места кое-где критическими примечаниями. Однако в большинстве случаев дело тут касается чисто специальных вопросов, интересных лишь для профессионала-этнографа. Для широкого же круга читателей, на которых, собственно, и рассчитана настоящая книга, пожалуй, не слишком важно то или другое толкование, например, происхождения власти вождей на островах Меланезии или происхождения некоторых синтаксических особенностей южноавстралийских языков.
Другой недостаток книги Дамма в том, что автор порой некритически пользуется материалом, исходящим от колониальной администрации. Представители последней всегда стараются изобразить свою деятельность как некое бескорыстное служение отсталым народам колоний. На самом деле проводимые кое-где прогрессивные реформы, а также меры по улучшению условий материального быта и культуры коренного населения вызываются в первую очередь мотивами большего удобства управления подвластными народами, а также желанием обеспечить безопасность колониальных служащих, резидентов, плантаторов и других и, наконец, стремлением втянуть коренное население в товарные отношения, поставить его в зависимость от капиталистического рынка, создать спрос на европейские товары. Эти цели достигаются с успехом. Конечно, при этом нередко получает кое-какую пользу и само коренное население, например медицинская помощь, школы и прочее; но это еще не дает нам оснований идеализировать деятельность колонизаторов, которая остается в основе угнетательской.
В книге Дамма встречаются и мелкие фактические неточности; они тоже по большей части оговорены в подстрочных примечаниях. Нельзя быть особенно в претензии за них на автора: область австрало-океанийской этнографии так обширна, научная литература о ней так разрослась за последнее время, что одному человеку слишком трудно за ней уследить. Отсюда неизбежные порой пропуски или неточности в изложении.
