Тебе уже 11 лет, ты не маленький мальчик, не нужно пытаться уйти от возникшей неудобной ситуации. Нужно подумать, что ты можешь сделать для того, чтобы ее решить. Тем более с твоей фантазией это более, чем возможно.
Мама была права, я это знал и без нее. Тем более, когда бабушка была еще в здравии, мы часто с дедушкой созванивались. Он мне рассказывал про рыбалку, про строительство бани, про их собаку, а я про школу, про наши с Колькой приключения. Ездил я к ним редко, раза 4 в год, так как их село находится за 750 км от города, при чем в таком месте, где отсутствует сотовая связь и любой намек на интернет. Их стационарный телефон напоминал мне экспонат в музее. Он представлял собой трубку-закорючку, лежащую поверх подставки, на которой находился циферблат в виде круга с дырочками для каждой цифры. Чтобы набрать номер, нужно было выбрать нужную цифру, а потом, вставив в круглое отверстие палец, докрутить этот круг до положения «три», если сравнивать с циферблатом часов. И таким образом, прокручивая каждую цифру, вертеть этот круг, пока не наберешь все цифры нужного номера. Занимало это немало времени. Но в их селе и спешить-то особо было некуда. Из развлечений для меня там была только канатная веревка с узлом снизу, привязанная к ветке большого дерева, стоящего у реки. Я хватался руками за эту веревку с разбега, усаживался на узел и раскачивал себя, а потом прыгал в воду. Это было очень весело. И это было только летом в хорошую погоду. Помню, как Кольку пригласил поехать со мной к деду с бабушкой. Расписывал ему все прелести этой забавы. Мой друг с удовольствием поехал со мной, но после одного дня пребывания в гостях, покусанный комарами и мухами, добрался до музейного экспоната, освоил способ набора мобильного номера своей мамы и попросил приехать за ним поскорее, так как намечался чемпионат в одной популярной компьютерной игре, за который можно было получить большое количество игровых монет. На эти монеты можно было приобрести новые скины и амуницию для персонажей игры. Колька просто не представлял, что на земле есть такое место, где нет интернета, наверное, поэтому он согласился ехать со мной. Потом еще несколько раз мы с задором вспоминали канатную веревку с прыжками в воду, хотя в гости Колька больше в село не торопился.
С оладушками дело у нас спорилось. Оказалось, что ничего сложного в приготовлении нет. Самое главное было соблюсти несколько тайных нюансов, чтобы они были толстые, пышные и невероятно аппетитные. Мама мне сказала, чтобы я записал необходимые пропорции в блокнот и там же указал все эти нюансы. Я записывал, а мама принялась выкладывать тесто на сковородку. Этот невероятный, соблазняющий запах снова наполнил всю кухню. И почему жареное тесто на сковороде всегда так восхитительно пахнет? Это просто какая-то магия!
И тут мама сказала:
— Мне нужно будет уехать на обучение на весь июнь, повышать квалификацию. А в июле у меня будет закрепляющая практика. Очень много работы. В лучшем случае вы, как маму, вспомните меня только к середине июля. Папа тоже на работе целыми днями, домой приходит только вечером. Мы тут посовещались и решили, что эти два месяца — июнь и июль — ты поживешь с дедушкой в селе. А в августе, когда у папы начнется отпуск, да и у меня станет посвободнее на работе, мы все вместе поедем на море.
Мои глаза превратились в два блюдца! Что значит «мы посовещались и решили»?! А как же я, как же мои каникулы, мое мнение, моя жизнь в конце концов?! Два месяца моего драгоценного летнего времени расписали вместо меня, а потом просто поставили перед фактом — получите, распишитесь! Тем более я был уверен, что это все придумала мама, папа не мог бы так со мной поступить. Он знал, что я не могу долго находиться в дали от цивилизации. Перед моими глазами возник дедушкин доисторический телефон с круглым циферблатом, потом мой смартфон с нулевыми делениями, показывающий, что об интернете в этой местности никто ничего не слышал, здоровые комариные укусы, насекомые, роящиеся вечером под светом люстры на потолке, угрюмый дедушка, но самым тяжелым оказалась не эта картина, а ощущение упавшего прямо мне в сердце чувства предательства, безысходности и кричащего протеста. Все моё нутро наполнилось слезами, которые уже были готовы выбраться наружу, но я решил сражаться за свое лето не на жизнь, а на смерть. А так как слезами горю не поможешь, то единственным моим оружием было договориться, убедить, ну или уж на крайний случай устроить забастовку. Тем более я был уверен, что у меня есть союзник в лице папы. Я посмотрел на маму в упор и очень так строго и серьезно сказал:
— Мама, спасибо, я не поеду. У меня в городе очень много дел. Мы с папой вполне справимся здесь вдвоем. Тем более я уже и оладушки печь умею. Мы не пропадем.
— Дело не в этом, — сказала мама. — А в том, что в последнее время мой отец стал часто жаловаться на сердце. Я бы хотела, чтобы ты чуть присмотрел за ним, пожил с ним там немного. И если станет понятно, что один он уже не справляется, то мы будем думать, как поступить дальше — перевозить его ближе к нам или заводить ему там сиделку. Сейчас лето, у тебя есть прекрасная возможность провести лето с пользой, почитаешь там книги, заданные на лето, подышишь свежим воздухом. Это уж в любом случае лучше, чем утонуть с головой этих бесконечных гаджетах.
— Мама, ты ничего не понимаешь! — уже не выдержал и закричал я. — Там скучно! Там совершенно нечем заниматься! Почему я должен думать о чьем-то чужом сердце, если никто не думает о моем? Ты не имеешь права решать за меня, как мне проводить лето! Колька будет проходить новые уровни в игре, а я потом уже его никогда не догоню! Что обо мне потом будут думать на улице друзья? Что я настоящий неудачник? Нет! Такого не будет! Я не согласен!
Тут мне стало себя жаль еще больше, и слезы все-таки вырвались наружу, не имея сил сдерживаться в моих краснеющих веках. Я выскочил из-за стола и побежал в свою комнату, демонстративно, как можно громче хлопнув за собой дверью.
«Пусть знает, что нельзя вот так вот все решать за меня, что у меня есть мои желания и потребности, —
