Восемь лет назад Элизабет позвонила отцу и сообщила о смерти матери. На похороны он не пришел. Всякий раз, когда она вспоминала тот ужасный день, ее сердце сжималось от боли. Шел дождь, и у могилы не было никого, кроме Элизабет, священника и двух пьянчуг-могильщиков. У матери никогда не было близких друзей, она избегала людей и много пила, полностью разрушив этим свою печень.
Элизабет часто задумывалась о причинах нищеты и несчастий, постигших ее мать, и всегда приходила к выводу, что ее надломил и разрушил неудачный брак. Теперь, узнав о существовании маминой сестры, Элизабет подумала, что, возможно, причины всех бед крылись в ее семье, что тут явно есть какая-то семейная тайна…
Элизабет взглянула на нетерпеливо ждущего адвоката.
— Наверняка у тетиного мужа есть родственники. Почему же она ничего не оставила им? — продолжала удивляться Элизабет.
— Боюсь, я не смогу ответить на ваш вопрос. — Адвокат пожал плечами. — Но в завещании не обозначены родственники со стороны мужа. Кроме того, никто не заявил о своих правах на наследство. Получается, что вы — единственная законная наследница всего движимого и недвижимого имущества миссис Оберн. А оно, к слову сказать, весьма, значительное.
Последние слова адвоката заставили Элизабет отвлечься от печальных мыслей. Максимум, что она могла себе представить, — маленький домик в небольшом городке.
— И что же это «весьма значительное» подразумевает? — спросила она, чувствуя подступающее волнение.
Стабильное финансовое положение стало неотъемлемой составляющей представления Элизабет о счастье. Несомненно, свою роль в этом сыграли прожитые в бедности детство и юность. Когда-то, еще подростком, она дала себе клятву выбраться из нищеты, как только сможет сама зарабатывать на жизнь.
После смерти матери Элизабет одержимо работала и училась. Она твердо шла к поставленной цели — иметь хорошо оплачиваемую постоянную работу. Но несмотря на то, что Элизабет уже многого достигла, у нее не было абсолютной уверенности в прочности своего материального положения на долгие годы вперед.
— Итак, — начал с энтузиазмом адвокат, — вам теперь принадлежит собственность, которая состоит из поместья в несколько акров земли на побережье Атлантического океана, а также фамильный особняк, из которого ваша тетя много лет назад сделала пансион. Он не заложен и, насколько мне известно, роскошно обставлен. Значительная часть его обстановки — подлинный антиквариат.
— О Боже! — воскликнула девушка. — Невероятно!
— Я также рад сообщить вам, что после оплаты налогов и похоронных расходов банковский счет вашей тетушки будет составлять приятную для вас сумму в пятьсот тысяч долларов.
Элизабет судорожно глотнула воздух. Полмиллиона долларов!
— И где же находится эта собственность? Вы ведь упомянули земельный участок на побережье Атлантического океана. Должно быть, это где-то на восточном побережье.
Адвокат взглянул на нее с нескрываемым удивлением.
— Вы что же, не знаете, где жила ваша тетушка?..
— Нет. Я же говорила вам, что мы с ней виделись всего один раз, и встреча была короткой.
— Ясно. Тогда для вас есть еще один сюрприз. Ваша тетушка жила на острове Ларок.
— Боже правый! — Элизабет никогда не была на этом острове, но хорошо знала, что он находится в Атлантическом океане. Остров давно уже был популярным местом отдыха молодоженов и людей преклонного возраста. Тихий, девственный уголок природы, где одним из развлечений была прогулка по развалинам темниц каторжников, доставлявшихся в старину сюда на кораблях из Европы. Одна из ее коллег провела в прошлом году на этом острове несколько дней. Туристический проспект до сих пор лежал в офисе, и как-то, заглянув в него из чистого любопытства, Элизабет подумала, что умерла бы со скуки в такой глуши.
Элизабет считала, что жизнь должна быть динамичной и главное в ней — события. Неважно какие, главное — чтобы они сменяли друг друга с бешеной скоростью. Она обожала быть среди людей, в гуще жизненных перипетий. Такой образ жизни, безусловно, был еще одним наследием ее несчастливого детства, в котором не было ни друзей, ни событий, ни денег. Разве приведешь друзей в дом к постоянно пьяной матери, а если у тебя нет денег, ты не можешь себе позволить никуда пойти.
Монреаль ее вполне устраивал. Она наслаждалась кипучей, вечно пульсирующей жизнью большого города. В свободное от работы время Элизабет всегда знала, чем ей заняться и куда пойти. Ужин в ресторане, вечеринка, дискотека, театр, балет, кино, концерты — жизнь в большом городе давала неограниченные возможности для развлечений.
Элизабет и представить себе не могла, что сможет жить где-нибудь в другом месте, уж тем более на забытом Богом маленьком островке в Атлантическом океане.
— Полагаю, мисс Батлер, вы бы сами хотели поехать и взглянуть на принадлежащую вам теперь собственность? — поинтересовался адвокат.
Элизабет прикусила губу. Конечно же, она хотела. Но разгар сезона был слишком уж неподходящим моментом для отпуска. Июль — самый трудный месяц в гостиничном бизнесе. Но с другой стороны, где, как не на острове, она сможет разгадать тайну собственной семьи? Так как же быть? Она имеет полное право попросить на работе одну-две недели, тем более, что уже целый год не была в отпуске.
— Да, конечно, я поеду туда. — Будучи легкой на подъем, Элизабет мгновенно приняла решение. — А если я захочу продать собственность на острове, где мне придется заниматься оформлением бумаг?
— Вы хотите сказать, что не собираетесь там поселиться? — поинтересовался адвокат.
— Конечно нет. Мое место здесь, в Монреале.
— А вам известно, что люди, постоянно живущие на острове Ларок, полностью освобождены от уплаты налога на прибыль?
— Да, я знаю об этом.
Честно говоря, Элизабет слышала об этом впервые. И хотя это был весомый аргумент в пользу того, чтобы поселиться на острове, но этого явно недостаточно, чтобы раз и навсегда отказаться от карьеры, в которую столько вложено сил, и от привычного образа жизни.
Да и что, черт возьми, я буду делать на этом крошечном острове? — подумала она.
— Вы могли бы продолжить бизнес вашей тетушки, — сказал адвокат, будто читая ее мысли. — Поверьте, у вас не будет никаких проблем с получением разрешения остаться на острове.
Элизабет поморщилась. Она уже работала горничной и ненавидела эту работу. Прекрасно зная, чего потребует от нее обслуживание дома, она менее всего хотела посвятить этому молодость.
— Боюсь, это не для меня. Лучше я продам дом и землю, а деньги выгодно вложу.
