И сразу расстроился. Как только он открыл дверь, ему сразу вспомнилось, как он входил сюда в последний раз. Ему стало не по себе. Впрочем, ему всего-то и нужно было — подняться наверх и взять чистое белье и одежду. Дело пяти минут.
Он знал, где что лежит.
Он поднялся по главной лестнице. Там был ковер, который глушил звук шагов. А мистер Блисс хотел пройти тихо. Словно он от кого-то таился. Ему почему-то казалось, что так и надо. И потом, ему по понятным причинам совсем не хотелось подниматься по черной лестнице.
Где-то на середине лестницы на стене висели две картины с розами, которые там повесила его жена. Мистер Блисс остановился и снял обе картины. Теперь это был его дом, а эти картины всегда его раздражали. К несчастью, пустые места на стене раздражали его не меньше.
Он не знал, что делать с картинами, и отнес их с собой в спальню. Но и там тоже их некуда было убрать. Он даже слегка испугался, сочтя это за дурной знак. Он даже подумал, а не зарыть ли их где-нибудь в саду. Мысль показалась настолько нелепой, что он рассмеялся. Но ему самому не понравился этот смех. Он решил, что лучше ему не смеяться в стенах этого дома.
Мистер Блисс критически оглядел спальню. В ней царил почти идеальный порядок. Он хорошо постарался с уборкой. Он подошел к шкафу и уже открыл ящик с бельем, как вдруг снизу раздался какой-то шум. Как будто хлопнула дверь. Мистер Блисс замер, затаив дыхание.
Следом за стуком двери раздался совсем уже странный звук — как будто что-то царапнуло по полу. А потом мистер Блисс услышал звук тяжелых шагов. Кто-то поднимался по черной лестнице.
Он сразу понял, кто это был. Без каких-либо сомнений. Он закрыл ящик и обернулся к двери. Веко на левом глазу нервно задергалось. Мистер Блисс шагнул к Двери на парадную лестницу… и замер на месте, потому что кто-то внизу открыл дверь. Это был едва различимый звук — металлический скрежет задвижки и скрип петель. У него все оборвалось внутри. Ощущение было такое, что его голова стала огромной. Почти как вся комната.
Он понял, что они пришли за ним. Обложили с обеих сторон, перекрыв все пути к спасению. Что ему оставалось делать? В припадке безумного страха он обежал спальню, тыкаясь в стены. Но он не умел проходить сквозь стены. В конце концов мистер Блисс встал рядом с кроватью и зажал рот рукой. Но у него все равно вырвался сдавленный смех, из-за которого он на себя обозлился. Как можно смеяться в такой момент?! В момент предельного торжества… Может быть, это было извращенное чувство, но он вдруг преисполнился гордости.
Потому что они пришли за ним.
Что бы с ним ни случилось в дальнейшем (никакой больше работы, никакого телевизора), он сделал что-то такое, что породило чудо. Мертвые вернулись к жизни, чтобы ему отомстить, чтобы его наказать. Много ли человек на свете, которые могут сказать о себе то же самое?! Так что: здравствуйте, мертвые, долгих вам лет жизни… Это был звездный час мистера Блисса.
Триумф всей его жизни.
Он отступил к стене, выбирая оптимальную точку обзора. Обе двери открылись разом. Его взгляд заметался между той дверью и этой. Он безотчетно облизал губы. Такой эйфории он не испытывал в жизни. Это был просто экстаз. Пьянящий восторг, порожденный страхом.
Незнакомец, понятное дело, поднялся по задней лестнице.
Мистер Блисс пытался не думать о том, на что были похожи их тела после того, как он с ними закончил. И особенно — тело его жены.
Но теперь они стали еще страшнее.
И все же — когда его жена не ползла даже, а тащила себя по полу — было что-то такое в ее бледной плоти, в багровых пятнах запекшейся крови и ржавых подтеках в тех местах, где кровь выливалась, что возбудило его как никогда прежде. К ее коже прилипли комья жирной влажной земли. Он подумал, что ей надо бы принять ванну, и чуть не подавился смехом.
Ее любовник, который приближался с другой стороны, выглядел значительно лучше. На его теле не было никаких ран, кроме одной — на затылке. Мистер Блисс не хотел его наказать. Он хотел только его остановить. И все же удар ножом перебил ему позвоночник, и теперь его голова была вывернута под неестественным безобразным углом. Его дряблое тело тряслось при каждом движении, и мистеру Блиссу опять стало противно и очень обидно, что жена предпочла ему эту жирную тушу. Почти за неделю в земле мужик превратился в раздутое нечто, которое даже телом назвать было сложно.
Смех душил мистера Блисса. Из глаз текли слезы, в носу хлюпали сопли. Даже теперь, когда смерть уже приближалась к нему с двух сторон, он воспринимал их безудержное, невозможное вожделение к мести как доказательство собственной исключительности.
Однако в отличие от него самого его тело отнюдь не стремилось умереть. Ноги как будто сами понесли его к стенному шкафу.
Жена подняла голову — насколько это было вообще возможно в ее состоянии — и взглянула на него в упор. Ее глаза как будто усохли в глазницах и стали похожи на сморщенный чернослив. От ее тела — в том месте, где он резал ее с особенным остервенением, — отвалился ошметок плоти и бесшумно упал на пол.
Ее любовник полз вперед на четвереньках, и за ним тянулся какой-то склизкий след.
Мистер Блисс развернул тяжелую кровать на медном каркасе, чтобы загородить им дорогу, и юркнул в шкаф, где были вещи жены. На него обрушились запахи ее духов и ее женского естества. Он погрузился в ее одежду.
Жена добралась до кровати первой и вцепилась в свежую чистую простыню теми двумя пальцами, которые еще оставались у нее на руке. С трудом приподнялась над полом. По простыне растеклись кроваво-грязные пятна. Мистер Блисс понимал, что теперь самое время — захлопнуть дверцу. Но ему хотелось посмотреть. Он был зачарован этим кошмарным, в сущности, зрелищем.
Извиваясь и корчась, она взобралась на подушки, раскинула руки и тяжело повалилась на спину. Раздался какой-то противный булькающий звук, и она замерла без движения. Неужели она наконец умерла — уже насовсем?
Нет.
Но это уже не имело значения. Ее любовник тоже вскарабкался на кровать. Мистеру Блиссу вдруг захотелось в туалет, но кровать преграждала дорогу.
Он весь сжался от страха и предвкушения, когда любовник его жены (этот жирный ползучий труп) протянул в его сторону пухлую руку с короткими толстыми пальцами… но вместо того чтобы открыть дверцу шкафа и наконец насладиться местью, мертвец опустил руку на то место, где должна была быть грудь распростертого под ним женского тела. Пальцы нежно зашевелились, лаская.
Мистер Блисс покраснел, наблюдая за тем, как два трупа сливаются в любовных объятиях. Вновь послышались звуки, которые так поразили его раньше, когда это мясо было еще живым: влажные всхлипы, призрачные стоны, нездешние вопли.
