Читаем без скачивания Норбит, или Туда и обратно - Пэт Мэрфи

Да, Беспокойный Покой представлял собой пещеру цилиндрической формы, вырезанную в камне и отделанную металлом, выплавленным из того же астероида, но дома у Бэйли вовсе не было ничего холодного и блестящего. Переборки делили цилиндр на несколько отсеков различного размера. Некоторые «комнаты» ограничивались только двумя стенами – переборками, и в них не было потолка. Стоя в таком отсеке, вы могли бы увидеть только длинный изогнутый пол, который, повторяя округлую форму цилиндра, уходил ввысь на 50 футов. Такое просторное помещение как нельзя лучше подходило для мастерских, где можно было смазать роботам манипуляторы или починить солнечную батарею, а может быть, писать картины, ткать гобелены, составлять программы для компьютера или сочинять фантастические повести.

Остальные комнаты располагались друг над другом, на нескольких уровнях, соединенных между собой винтовыми лестницами. Если бы вам пришлось подниматься по такой лестнице, то вы становились бы легче и легче, так как искусственная гравитация, по мере приближения к центру цилиндра, становится заметно меньше. В этом пространстве располагались спальни, гостиные и множество других комнат, каждая из которых имела свое особое предназначение: в одной можно было почитать книги, в другой – немного подкрепиться; в третьей стояли мягкие диваны, чтобы удобно было вести неторопливые разговоры с друзьями. Кроме того, там были еще буфетные, кладовые, кухни и игровые комнаты. Гостиные и спальни украшали картины, гобелены, скульптуры, фотографии и иные предметы искусства, сотворенные матушкой Бэйли (она была без ума от живописи и недурно писала акварелью) и его отцом (тот все свое свободное время посвящал вышиванию крестиком), а также многочисленными родственниками, почти каждый из которых блистал тем или иным талантом. Беспокойный Покой был домом норбита, а это значит, что там было тепло и уютно.

Однако вернемся к тому дню, когда, по прошествии многих лет после обнаружения «посылки», давным-давно забытой и покрывшейся пылью в кладовке, Бэйли доедал свой завтрак в солярии – зале, расположенном в том конце астероида, который всегда был повернут к солнцу. Огромные окна-фильтры пропускали только видимую часть спектра, поглощая губительное ультрафиолетовое излучение.

Солярий был любимой комнатой Бэйли. Это было прекрасное место для того, чтобы слегка перекусить, а потом посмотреть на Вселенную, сидя в мягком кресле, и задуматься о тайнах Мироздания. За окном неизменно сияло Солнце – яркое пятнышко на черном небе. Ось вращения астероида была ориентирована именно на Солнце, поэтому оно казалось неподвижным, в то время как остальные звезды и близлежащие астероиды совершали вокруг него виток за витком, как будто кружили в вечном танце.

Высоко над головой у Бэйли был не потолок, а стеклянная перегородка, отделявшая солярий от оранжереи, где царило буйство зелени, разросшейся настолько, что, казалось, стеклянные стены не выдержат напора листьев. Воздух солярия слегка кружил голову из-за высокого содержания в нем кислорода, поступавшего сюда но вентиляционным шахтам из оранжереи, и к тому же был пропитан тончайшими ароматами цветущих растений.

Итак, в то утро Бэйли насладился прекрасным завтраком и погрузился в размышления о том, чем бы этаким сегодня заняться. Неожиданно его взгляд упал на записку, прижатую магнитом к железному сейфу, стоявшему неподалеку от монитора коммуникатора. Бэйли не мог припомнить, чтобы он оставлял ее, но почерк был его, значит, и написал это он сам. Записка гласила: «Eadem mutata resurgo». Под этой фразой была нарисована спираль. Еще ниже были написаны три слова: «Время собирать инжир».

Странно. Бэйли никак не мог вспомнить, когда и зачем он писал эту записку. Первая фраза вообще ничего ему не говорила. Какой-то иностранный язык. А вот спираль он узнал – это был символ Колледжа Патафизики. Бэйли был наслышан о патафизиках, но ни разу с ними не встречался. Теперь норбит ломал голову – зачем он нарисовал их символ и прилепил его на свою «доску объявлений». К счастью, последняя строчка была не бессмысленна – инжир поспевал на глазах, и на днях Бэйли действительно решил, что скоро его придется собирать.

Он положил записку в карман и принялся убирать грязную посуду, оставшуюся после завтрака, в посудомоечную машину, которая вымоет все тарелки, а воду направит на поливку растений в оранжерее. Покончив с этим, он зашагал «вверх» – по изогнутому полу, туда, где пол встречался со стеклянной перегородкой, отделявшей оранжерею от солярия. Он шел по внутренней окружности цилиндра, и его ноги постоянно были обращены вниз. Пол изгибался до тех пор, пока бывший потолок – стеклянная переборка, не превратилась в стену. Бэйли открыл в ней дверь и вошел в оранжерею.

Он собрал три корзинки инжира, испек три буханки инжирного хлеба и только собрался доставать их из печи, как зазвучал сигнал видеотелефона. Его срочно вызывал приближавшийся к его астероиду корабль. Бэйли, сломя голову, помчался отвечать. Вообще-то, он не ждал гостей, но вполне могло случиться, что кто-то из многочисленной родни решил навестить его – выпить чашечку чаю и поболтать.

– Вызываю Беспокойный Покой, – раздался в динамике незнакомый голос. – Вызываю Беспокойный Покой. Брита, ты там?

Прабабушка Бэйли, Брита Белдон, высверлила тоннель в астероиде и дала ему имя. Она умерла, когда Бэйли был еще совсем маленьким. Он запомнил ее хрупкой старушкой, которая всех нервировала своей привычкой отдавать распоряжения лающим отрывистым голосом.

– Брита, ну давай же, проснись, это Гитана, с борта «Абракадабры»!

Гитана! Я мог бы рассказать вам множество историй о похождениях Гитаны, но все равно останется еще великое множество приключений, о которых знает только она одна. Некоторые говорят, что она – пират, другие утверждают, что мусорщик, третьи уверены, что она просто искательница приключений с неуемной жаждой славы и богатства. Если вы спросите ее, кто же она на самом деле – она только улыбнется, пожмет плечами и ответит: «Я просто ищу на свете правду». Возможно, это и так. Но где бы она не появлялась, без приключений не обходилось.

Описание ее внешности уже стало легендарным. Это была высокая стройная женщина, чьи коротко стриженые волосы напоминали о тех временах, когда первооткрыватели космоса носили такие же прически, поскольку у них не было времени на то, чтобы расчесываться. Если посмотреть на нее в профиль справа, то она выглядела как красавица со Старой Доброй Земли.

Тонкое лицо с высокими скулами. Плавный изгиб затылка, побритого почти «под ноль», как в армии. Короткие белокурые волосы вечно взъерошены, вам так и хочется пригладить их. Ее правый глаз был небесно-голубого цвета, с оттенками холодного льда с вершин гор и синевы тропических морей. Светлые ресницы на фоне белой кожи. Все так натурально и тепло, как говорится, «кровь с молоком». Посмотрев на нее справа, вы увидите честного и доброго человека, которому можно доверять, каких ценят и уважают.

Посмотрите на нее слева, и вашим глазам откроется совершенно иная картина. То же самое худощавое лицо с тонкими чертами, те же плавные линии и приятный профиль. Только вместо левого глаза у Гитаны вмонтирована какая-то черная кругляшка. Дело в том, что она много лет назад пожертвовала глазом, и через миниатюрный приемник подсоединила зрительный нерв к компьютеру, управляющему ее кораблем. На черном приборе то и дело вспыхивал ярко-красный огонек, сигнализировавший о том, что в данный момент поступает информация от сенсоров корабля.

Вокруг этого электронного протеза кожа покрыта татуировками, сделанными черной тушью. Широкая полоса молнией пересекала лицо, разрезала пополам бровь, уносилась вверх – на лоб и дальше, до самого затылка. Даже сквозь волосы она была четко видна на бледной коже головы. У ноздри начиналась элегантная завитушка, которая скользила вниз, закручивалась по часовой стрелке на левой щеке, поднималась к скуле, где свертывалась спиралью, как будто катушка с проводом или изогнутый хвост хамелеона. От левого «глаза» расходились в разные стороны несколько тонких линий, как будто паук соткал причудливую черную паутину на молочно-белом лице Гитаны. Такие татуировки были модными лет сорок назад, когда их переняли у Маори марокканские космические дальнобойщики. Тогда многих охватила тоска по обычаям Старой Доброй Земли. Мода быстро прошла, но Гитана предпочитала не расставаться с подобным проявлением любви к своей исторической родине.

В общем, слева она выглядела экзотично и грозно. Чувствовалось, что это волевой и решительный человек. Не «дьявол во плоти», но и отнюдь не «добрая фея». Нельзя сказать однозначно, что именно преобладало. Может быть, это была уловка, которая сбивала вас с толку и не давала понять, что именно было у нее на уме. Прекрасное лицо Гитаны, в буквальном смысле, было покрыто завесой тайны.