через их самые большие страхи. Я знал, что если у тебя ничего нет, то и надавить будет не на что.
— Брик. — Я протянул руку, и он передал мне охотничий нож. Сделав глубокий вздох, я обошел стальной стол.
— Ты видел слишком много, — прошептал я, пока он пытался разглядеть затуманенным взглядом мое местоположение. — И, как и слышал. — Я схватил его за правое ухо, потянул его и отрезал его часть. Его лицо искривилось, рот открылся, и из раны брызнула кровь, но он по-прежнему молчал.
— Ты украл у меня. — Удерживая его руку, я отрезал ему палец. Затем отбросил в сторону и надавил на его раскрытую ладонь и остановил поток крови, просто чтобы поиздеваться над его телом.
Он дернулся в сторону, и его вырвало с тихим стоном. Скорее всего, у него кружилась голова. Слишком сильная боль, исходящая с разных сторон в одновременно, может выбить из колеи.
— Ты был членом этой семьи и решил ослушаться меня. Теперь ты никогда не посмеешь сделать это ещё раз. — Я поднял лезвие над головой и вонзил прямо ему в плечо, надеясь, что он сдастся. — На случай, если ты думаешь, что месть — это выход… — В тот момент, когда Рейл схватил его за голову и принялся вырывать язык, Брик бросил мне складной нож. Я вонзил лезвие прямо в сердце.
Тишина. Ничего, кроме гудения ламп.
— Увидимся внизу.
Голос в голове вернулся, так что я помахал Брику, схватил свое барахло и ушел.
Я попрощался с Морганом, который разговаривал по телефону во время перерыва, затем застегнул шлем и начисто вытер руки. Заведя двигатель, я повернул в сторону солнца и выехал на тлеющую дорогу. С остальным ребята справятся сами.
Двигатель был горячим, и, сам того не осознавая, я позволил своим мыслям отправиться в прошлое…
Раскаленная кочерга скользнула по моей икре, и я с криком отскочил назад. Слезы текли по моим грязным щекам, когда я прижал колени к груди. Огонь обжег кожу, затем переместился вниз к мышце, где охватил жгучей болью.
— Остановись! — Закричал я, отчаянно желая, чтобы ему надоело, и он переключился на что-то другое. Мне было четыре года, и он делал это уже в пятый раз.
— Иди сюда, мальчик! — Он замахнулся на меня своей огромной рукой, но я прижался спиной к стене под столом, пытаясь стать ещё меньше.
Его карие глаза прищурились, когда он убрал кочергу. Уронив ее на пол, он выругался и схватил из холодильника свежее пиво, громко стукнул им по столу и ушел.
Сердце колотилось до боли в груди.
Если бы он захотел, то легко мог бы достать меня из-под стола. Аллен был в хорошей физической форме; с мускулами, которые всегда привлекали не тех женщин. Сильной челюстью и широкими плечами с тонкой талией.
Я прогнал страх и повернулся к прохладной стене и прижался к ней щекой в поисках хоть какого-то облегчения от ужасной боли в ноге. Закрыв глаза, я пролежал под столом до утра, где, как я знал, все могло повторится снова.
Моргнув, чтобы прояснить голову, я свернул на пыльную тропинку и направился вверх по холмам.
Желтый трейлер стоял на цементных кирпичах; колеса были сняты много лет назад. Окна-слайдеры были открыты и сломанные жалюзи болтались на ветру. Это место было настоящей свалкой, и я не понимал, почему он настаивал на ее сохранении, но это было его решение. Он заслужил это право много лет назад.
Заехав под тенистое дерево, я заглушил двигатель и отстегнул шлем, повесив его на ручку своего матово-черного Кавасаки Вулкан900.
Я обернулся и увидел, что в мою сторону летит пивная банка. Я поймал ее и медленно открыл, чтобы не забрызгаться.
— Как день? — Прохрипел его скрипучий голос. Я устроился на старом складном стуле, который впивался мне в ноги.
— «Святая Троица» отступили, и один из моих потенциальных клиентов исчез.
— Кто-нибудь пострадал?
— Нет.
— Клиент украден? Или слился?
— Украли.
— Чего ты его лишил?
— Кисть руки. Глаз. Плеча. Уха. Часть языка. — Я сдвинулся так, чтобы перекладина не врезалась мне в бедро.
— Это старое дерьмо, Гас.
— Это я старый. — Он пропустил мой комментарий мимо ушей, как всегда.
— Сколько? — Сняв шляпу, я откинул длинные волосы с лица.
— Больше сорока тысяч. — Гас покачал головой и потер колено. Три ножевых ранения в одно и то же место могли бы испортить жизнь любому.
— В чем была причина?
— Разве это имеет значение? — Я выбросил свою пустую банку в мусорное ведро, прежде чем потянулся за другой. Мои пыльные ботинки тяжело опустились на его деревянный стол.
— Где он?
— Решил, пусть ребята немного повеселятся. — Он кивнул.
Мы сидели в тишине. Может, я и не очень разговорчив, но я ненавидел тишину. Мое колено начало подергивать, и Гас понял намек. Он наклонился и постучал по своему телефону, и мгновение спустя тишину заполнила группа Disturbed, и я глубоко вздохнул, когда звук гитары полилась по моим ушам и успокоила меня.
— Голоден? — Неловко спросил он, вставая со стула. Затем наклонил набок свое изношенное тело и выпрямился. Из-за пулевого ранения в позвоночник его голова всегда свисала чуть вправо. Гасу было шестьдесят, но его душе тридцать.
— Нет. — Я допил свое пиво и поднялся. — Мне пора возвращаться. — Он последовал за мной к моему мотоциклу.
— Встреча завтра?
— Да, в одиннадцать. — Я застегнул шлем.
— Еще одна погрузка?
— Да.
— Завтра, — повторил он с легким кивком.
Подняв два пальца, я помахал ему на прощание и завел двигатель.
Я лавировал между машинами. Мотоцикл был частью меня, и я ездил на нем столько, сколько себя помню. Гас всегда шутил, что я начал водить машину раньше, чем ходить. Это единственное, что меня приближало к свободе.
В зеркалах вспыхнули две фары — сигнал к тому, чтобы я остановился. Я подождал, пока не убедился, кто это, но он всегда мигал мне одинаково. Один короткий, второй длинный. Перестроившись на другую полосу, я выехал на заправку и припарковался на обочине.
«Мустанг» остановился позади меня, и офицер Дойл вышел из машины. Я усмехнулся, сидя на мотоцикле и наблюдая за тем, как он не спеша направляется ко мне.
— Триггер, так и знал, что это ты. — Его голос был повышен, чтобы устроить шоу людям, глазеющих на нас. Все знали мой мотоцикл, и всем нравилось смотреть, как я выхожу из себя перед идиотами-копами вроде Дойла.
— Ну, ты нашел меня, — сказал я, подыгрывая. — И чем я могу тебе помочь?
Дойл, стоя спиной к зрителям, снял солнцезащитные очки и протер их краем своей безразмерной рубашки.
— Слышал, ваши парни попали в небольшую передрягу прошлым вечером.
— Не понимаю, о чем ты говоришь. — Я пожал плечами. — Что случилось?
— Парни Илая пострадали. — Хм.
— Они живы?
— Двое мертвы, один ещё держится.
— Это не мои.
Он ухмыльнулся и наклонился ближе.
