албанского вопроса в Югославии. Повторная советско-югославская нормализация совпала с советско-албанским конфликтом, расхождением между СССР и Китаем и, как следствие, сближением КНР с НРА. Установление близких связей между Пекином и Тираной знаменовало начало нового этапа югославско-албанских отношений, который характеризовался обострением межгосударственного и межпартийного противостояния, а также прекращением советского политического, экономического и военного присутствия в Албании, что не только открыло следующую главу в югославско-албанских отношениях, но и обусловило иной расклад сил на Балканском полуострове и в рамках коммунистического лагеря. И перед историком снова встают важные вопросы:
каково значение югославского фактора в формировании албанского внешнеполитического курса; опасалось ли албанское руководство усиления роли Югославии в регионе; в чем причины ухудшения двусторонних отношений; усугубил ли второй югославско-советский конфликт негативное отношение албанских коммунистов к Югославии; в какой мере отрицательное отношение руководства КПК к югославскому внешнеполитическому курсу повлияло на ухудшение югославско-албанских отношений? Вышеописанный подход к изучению феномена советского влияния на югославско-албанские отношения лег в основу этой книги, названной нами «„Балканский фронт“ холодной войны. СССР и югославско-албанские отношения. 1945–1968 гг.». Ее структура предопределена закономерностями переломной исторической эпохи, через которую прошли отношения Югославии и Албании и в течение которой СССР, как одна из ведущих мировых держав и лидер «международного рабочего движения», по-разному оценивал роль Балкан в международных отношениях и вследствие этого по-разному формулировал свой подход к странам региона. Первая часть — «Альянс (1945–1948 гг.)» рассматривает период, отмеченный интенсивным югославско-албанским сотрудничеством и одновременно определяющим советским влиянием на ситуацию в Югославии в первые послевоенные годы. «Конфликт (1948–1956 гг.)» — так называется вторая часть книги, охватывающая период противостояния Югославии и ее прежних союзников во главе с СССР. Албания в этом конфликте играла исключительно значимую роль как страна, находившаяся до этого под значительным влиянием Югославии. Третья часть, озаглавленная «Нормализация, разногласия и попытки примирения (1956–1968 гг.)», рассматривает неспокойное время, в течение которого отношения в треугольнике СССР — Югославия — Албания прошли этапы действительной и декларируемой нормализации, периодических столкновений различной интенсивности, частых попыток реального и мнимого примирения, а также долгосрочных конфликтов.
Основу данной монографии составили статьи, опубликованные ранее в российских научных журналах и сборниках[1]. С учетом прошедшего времени и новой информации, почерпнутой из современной историографии, эти тексты были нами переработаны и дополнены некоторыми новыми фактами, почерпнутыми как из историографических работ, так и из архивных материалов.
Автор выражает особую признательность сотрудникам Института славяноведения Российской академии наук Александру Александровичу Силкину и Борису Сергеевичу Новосельцеву, а также доценту Вятского государственного университета Алексею Александровичу Костину, выступившим в роли переводчиков моих докладов на российских конференциях и опубликованных на русском языке статей по теме этой книги; рецензентам книги — Анатолию Семеновичу Аникееву и Владимиру Сергеевичу Путятину, а также Андрею Борисовичу Едемскому, Татьяне Викторовне Волокитиной, Ларисе Альфредовне Аваковой и директору Института славяноведения РАН Константину Владимировичу Никифорову за дружеские советы и помощь в подготовке рукописи.
Эта книга посвящается памяти нашего дорогого коллеги и друга Андрея Леонидовича Шемякина, который в свое время познакомил нас (меня и моих сокурсников отделения истории философского факультета Белградского университета) с российской историографией и открыл путь к сотрудничеству с коллегами из России.
Введение
Опыт XX века. Югославско-советские отношения (1918–1991 гг.)
В период Первой мировой войны сербско-российские отношения достигли кульминации. Российская поддержка Сербии в самом начале войны, огромная военная и материальная помощь, которую Сербия получала из России на протяжении первых двух лет конфликта, участие в боевых действиях плечом к плечу на Салоникском фронте и защита сербских интересов российской дипломатией — все перечисленное объясняет, почему Сербия искала опору в лице мощной Российской империи. Однако перемены, произошедшие в России в начале 1917 г., а также ряд событий, вызванных Февральской революцией, изменили прежний характер сербско-российских отношений[2]. Революционные события в октябре 1917 г., последовавший выход России из войны предопределили будущее отношений между сербским, а затем и югославским королевством с одной стороны и Советской Россией — с другой. Сербское правительство сочло противоречащим интересам Сербии заключение большевиками мира с Германией. Поэтому посланник в Петрограде Мирослав Спалайкович получил указание прервать контакты с новыми властями. Ввиду того что сербское правительство формально не признало советскую власть, можно констатировать, что двусторонние отношения так и не были установлены, хотя на практике они все-таки имели место.
До подписания договора в Брест-Литовске сербское правительство пыталось наладить связь с большевиками в интересах проведения политики объединения югославянских народов, а также с целью мобилизации добровольцев и их переправки на Салоникский фронт. Что касается советской стороны, то и она не была заинтересована в разрыве дипломатических отношений. Из-за немецкого наступления на Петроград посольство Сербии эвакуировалось, а в городе остался только поверенный в делах Радослав Йованович. На работе самого посольства негативно сказалась интервенция государств Антанты, поддержанная сербскими властями, а также деятельность коммунистов-югославян. В ноябре 1918 г. Россию покинула и военная миссия сербского королевства. Йованович, получивший от советских властей разрешение на использование дипломатических прерогатив, сосредоточился на репатриации югославских подданных и воспрепятствовании их участию в интервенции[3]. Изменение отношения советской власти к югославским дипломатам произошло в марте 1919 г. и было вызвано образованием Югославянского совета рабочих и крестьянских депутатов, заявившего о переходе под его контроль югославского консульства. В результате под угрозой оказалось и без того нестабильное положение югославских дипломатов. В течение последовавшего месяца Совет закрыл югославские дипломатические и консульские представительства. Таким образом, и формально разрыв дипломатических отношений состоялся 3 марта 1919 г. В качестве представителя при правительстве Колчака в Омске остался консул Иован Миланкович — последний югославский дипломат в России, покинувший ее в феврале 1920 г. Эвакуацию югославских граждан завершила военная миссия во Владивостоке во главе с секретарем Божидаром Пуричем. Так наступил конец югославскому дипломатическому присутствию в России. Сербский и русский народы вступили в XX в. в составе наднациональных политических образований, лишившись традиционных формальных межгосударственных связей.
Король Александр и правительство Югославии твердо стояли на позиции непризнания советской власти, а также поддерживали официальные отношения с русской эмиграцией и правительством в Омске. В предвкушении победы «белых сил» состоялось назначение на пост посланника Маты Бошковича, который в Париже ожидал развязки событий и выезда в Россию. Со своей стороны союзники Югославии подходили к проблеме куда более прагматично. Британская сторона, стремившаяся к налаживанию торговых связей с Москвой, предлагала главе югославского МИД Анте Трумбичу, находившемуся в Лондоне, встретиться с членами советской делегации именно в столице Соединенного Королевства. Сам Анте Трумбич по инициативе советских представителей встретился с ними 18 августа 1920 г. Спустя несколько дней сформированное в Белграде правительство во главе с Миленко Весничем
