Читаем без скачивания Гражданин - Фредерик Форсайт

Подписав и возвратив все бумаги, пилоты начали готовиться к отлету. Они поднялись на борт раньше всех пассажиров, те, кто прилетел из Сиднея, давно покинули свои места. Команда уборщиков все еще оставалась на борту. Но то была проблема обслуживающего персонала, и мистер Гарри Полфри, как обычно, вступил с ними в перебранку, упрекая тайцев в нерадивости.

Впрочем, это было не единственной его заботой. Следовало вымыть и проветрить все туалеты, проверить, нормально ли они работают. Следовало принять на борт продукты и напитки, чтоб было чем кормить и поить четыреста человек. Мистер Полфри даже умудрился раздобыть самые свежие газеты из Лондона, взял их с борта, вылетевшего из Хитроу и только что приземлившегося здесь, в Бангкоке. Гарри Полфри и половины своих дел не успел переделать, когда команда пилотов поднялась на борт.

В летнее время капитана Феллона обычно сопровождали два помощника, но, поскольку стоял конец января и зимние встречные ветры тормозили движение на определенных участках, растягивая тем самым время перелета до тринадцати часов, ему в помощь был передан еще один капитан.

Лично Адриан Феллон вовсе не считал его присутствие столь уж необходимым. В хвостовой части «Боинга», по левую сторону, находился маленький отсек с двумя койками, и капитану вовсе не возбранялось поставить машину на автопилот и, оставив в кабине двух своих помощников, пойти и вздремнуть часа четыре-пять. Но правила есть правила, и сейчас ему полагалось три помощника вместо двух.

Пока четверка дружно вышагивала по длинному коридору к почти пустому самолету, Фэллон обернулся к самому молодому из первых помощников.

– Извини, Джим. Придется тебе прошвырнуться.

Молодой человек, только что восхищавшийся красотами Бангкока из окна автобуса, покорно кивнул. Затем отворил дверцу в самом конце коридора и выскользнул в душную жаркую ночь. То была обязанность, которую не нравилось выполнять никому. Но выполнять ее тем не менее следовало, и обычно эта тяжкая доля падала на младшего из команды. Если «Джамбо» от кончика носа до кончика хвоста и от кончика одного крыла до кончика другого поместить в коробку, площадь этой коробки займет больше акра. Совершающий обход летчик должен сделать следующее: обойти авиалайнер по всему периметру и убедиться, что все на месте, все, как положено, и ничего лишнего рядом нет. Какая-либо панель может оказаться сдвинутой, небольшая лужица под брюхом может указать на утечку, незамеченную наземной службой. Ибо служба службе рознь; и, как правило, экипаж предпочитает, чтоб окончательную проверку и обход проводили свои.

И погода за бортом бывает самая разная – то мороз, то тропическое пекло. Так что занятие это малоприятное. В нашем случае молодой человек с тремя нашивками вернулся минут через пятнадцать, весь мокрый от пота и искусанный какими-то настырными тварями, но в остальном – целый и невредимый. И вполне способный функционировать дальше.

Капитан Фэллон вошел в свои владения, поднявшись по лесенке с первого входного уровня на второй, где располагалась кабина управления. Едва оказавшись в ней, три его помощника сняли кители, повесили их в шкафчик за дверью в комнату отдыха и заняли свои кресла. Фэллон уселся в то, что по левую руку, первый его помощник расположился справа. Штурман, чтобы пока не путаться у них под ногами, прошел в комнату отдыха и стал изучать курс биржевых акций.

Окончивший академию в Белфасте и только начинающий свою карьеру пилота, Фэллон знавал дни, когда в помощниках у него были и штурман, и бортовой инженер. Но те времена давно кончились. Инженера заменял банк технологий, расположившийся у него над головой и занимающий все пространство от одной переборки до другой: бесконечные диски, циферблаты, уровнемеры и кнопки могли делать все, что некогда делал штурман, и даже больше. Штурманские функции исполняли три инерционные навигационные системы, причем гораздо быстрее и точнее, чем любой самый опытный специалист.

Пока главный помощник проводил проверку пяти первых бортовых предстартовых систем, сам Фэллон занялся изучением списка загрузки борта, который следовало подписать, как только подтвердится, что весь багаж уже на борту, а также предварительного списка пассажиров, составленного помощником мистера Полфри, который затем будет пересчитывать их по головам. Кошмар каждого командира корабля – это не пассажир, оказавшийся на борту без багажа. Это пассажир, оставивший свой багаж и пустившийся в бега. При обнаружении бесхозных предметов следовало разгрузить весь багажный отсек, заново пересчитать и проверить все сумки и чемоданы. Поскольку в бесхозном багаже можно обнаружить нечто совсем нежелательное.

Электроэнергию в лайнер подавала специальная вспомогательная энергетическая установка, сокращенно «ВЭУ». По сути, то был пятый реактивный двигатель, о наличии которого большинство пассажиров просто не подозревало. Энергии «ВЭУ» на гигантском самолете типа «Боинга» достаточно, чтобы обеспечить полет небольшого истребителя. Она позволяет всем системам лайнера функционировать независимо от любого внешнего источника, обеспечивает освещение, подачу воздуха, включение двигателей и массу других вещей.

Мистер и миссис Хиггинс, а также их дочь Джули, находившиеся в зале ожидания туристического класса, страшно устали и истомились, а ребенок их раскапризничался. Они выехали из двухзвездного отеля четыре часа тому назад, и поездка до аэропорта превратилась в сущее мучение. Сначала надо было загрузить багаж в автобус, убедиться, что ничего не забыли, потом стоять в очереди и ждать, когда им наконец откроют двери. Потом трястись на маленьком жестком сиденье, терпеть все эти пробки на улице, все время нервничать, что они опоздают. Затем снова пробки, выгрузка багажа в аэропорту, поиски своих чемоданов, ребенка и тележки – причем все это одновременно. А уже затем снова долгое стояние в очереди к окошку регистрации, еще одна очередь и ожидание перед проходом через рентгеновскую арку, затем личный досмотр, поскольку зазвенела пряжка на брючном ремне. Девочка отчаянно заверещала – у нее вырвали из рук любимую куклу, чтоб тоже просветить рентгеном. После этого можно было заскочить в дьюти-фри, выбрать несколько вещиц, снова стоять в очереди в кассу и ждать… и вот наконец жесткие пластиковые сиденья в зале вылета туристического класса.

Джули, обеими руками вцепившаяся в свою куколку местного производства, устала ждать и принялась бродить по залу. Отошла на несколько ярдов, и тут ее окликнул какой-то мужчина:

– Привет, малышка! Какая славная у тебя куколка!

Девочка остановилась и уставилась на незнакомца. Совсем не похож на папу. На нем были ковбойские сапожки на высоких каблуках, поношенные и не слишком чистые джинсы, джинсовая рубашка и пестрые бусы. Рядом с ним стоял на полу небольшой рюкзак. Волосы растрепанные и давно не мытые, подбородок украшает узкая бородка.

В свои восемь лет Джули Хиггинс не знала, да и не могла знать, что Восток влечет к себе среди прочих и самых бедных туристов с Запада, что здесь таких «рюкзачников» полным-полно. И мужчина принадлежал как раз к этому разряду путешественников. Восток, точно магнитом, притягивал этих людей, потому что жизнь здесь относительно дешева и беспечна, да и доступ к наркотикам во многих случаях облегчен.

– Она совсем новая, – сказала Джули. – Я назвала ее Пуки.

– Занятное имя. Почему? – гнусаво осведомился бородатый хиппи.

– Потому что папа купил мне ее в Пу-Кет.

– Знаю это местечко. Отпадные пляжи. Вы там отдыхали?

– Да. Я плавала с папой и видела таких хорошеньких рыбок!

В этот момент миссис Хиггинс тронула ногу мужа носком туфли и кивком указала на дочь.

– Иди сюда, Джули, дорогая! – позвал мистер Хиггинс дочь. В голосе его звучали хорошо знакомые ей нотки неодобрения. И девочка покорно затрусила к родителям. Хиггинс подозрительно разглядывал хиппи. Он терпеть не мог эту породу людей: разболтанный, грязный и наверняка употребляет наркотики. И его дочери совершенно незачем общаться с таким типом. Хиппи все понял. Пожал плечами, вытащил пачку сигарет, затем увидел над головой знак «Не курить» и, держа зажигалку наготове, поплелся в зону для курящих. Миссис Хиггинс насторожилась. По радио объявили, что началась посадка, свои места могли занять люди с билетами от тридцать четвертого до пятьдесят седьмого ряда.

Мистер Хиггинс сверился с посадочным талоном. Ряд тридцать четвертый, места D, Е и F. И вот вместе с семьей он присоединился к последней очереди, уже на посадку.

11:45 вечера, объявленное заранее время отлета, было чистой условностью, даже больше того – фикцией. Капитана Фэллона куда больше интересовало, получит ли он от бангкокских авиадиспетчеров разрешение на вылет в пять минут первого, и он хотел в этом убедиться. Самое главное в современном мире гражданской авиации – это получить временной зазор между взлетом и посадкой других лайнеров. Стоит пропустить этот зазор где-нибудь в Западной Европе или Северной Америке, и можно простоять целый час, если не больше, дожидаясь следующего.