Читаем без скачивания Живым или Мертвым - Том Клэнси

Всего шесть месяцев назад он занял третье место в соревнованиях лучших рейнджеров, своего рода Суперкубке для сил специальных операций. Вернее, Дрисколл и капитан Уилсон действовали там как 21-я группа. Капитан, наверно, бесится из-за перелома. «Он отличный рейнджер, — думал Дрисколл, — но раздробленная голень есть раздробленная голень. Со сломанной костью ты ни к черту не годишься. Если порвешь мышцу, бывает так больно, что света не видишь, но после этого довольно быстро восстанавливаешься. Ну, а сломанную кость нужно выправлять и сращивать, а это значит, что придется несколько недель валяться на спине в армейском госпитале, пока доктора не разрешат встать и снова понемногу начать наступать на ногу. Потом придется заново учиться бегать, но перед этим еще необходимо заново научиться просто ходить. Да уж, геморрой так геморрой, по-другому и не назовешь». Ему пока что везло — никаких травм хуже вывихнутой лодыжки, сломанного мизинца да здоровенного ушиба бедра. Ни разу не пришлось выйти из строя больше чем на неделю. Ни пули, ни осколка шрапнели. Бог рейнджеров, похоже, относился к нему вполне благосклонно.

Еще пять шагов…

Ага, вот оно! Как он и ожидал, часовой тут имелся, как раз там, где и должен был находиться. На двадцать пять метров правее того места, где стоял Дрисколл. Позиция для дозора просто идеальная, вот только этот дозорный не умел или не хотел нести службу, как положено. Он сидел на земле и смотрел не вперед, а назад; наверно, ему было смертельно скучно, спать очень хотелось, и он считал минуты до смены. Что ж, его скука через минуту станет смертельной в самом буквальном смысле слова, хотя он этого не успеет понять. «Если только я не промахнусь», — напомнил себе Дрисколл, отлично зная, что не промахнется.

Он обернулся еще раз и окинул окрестности взглядом сквозь очки ночного видения «PVS-17». Никого. Отлично. Он опустился на одно колено, приложил карабин к плечу, прицелился точно в правое ухо парня, задержал дыхание…

Справа, там, куда уходила узенькая тропка, скрипнул камень под кожаной подошвой.

Дрисколл замер.

Прежде всего он мгновенно оценил ситуацию, прикинув в уме местонахождение всех своих солдат. Может ли кто-нибудь оказаться с той стороны? Нет. Отряд растянулся сзади и правее. Дрисколл очень медленно повернул голову в ту сторону, откуда донесся звук. Очки не показали ничего нового. Он опустил карабин — оружие повисло на ремне поперек груди — и посмотрел налево. В десяти футах от него скрючился за камнем Коллинз. Звук слева, возьми двоих, показал жестами Дрисколл. Коллинз кивнул, задом, словно краб, отполз за камень и скрылся из виду. Дрисколл поступил точно так же и, растянувшись плашмя, притаился между двух чахлых кустиков.

Со стороны тропинки донесся другой звук — журчание струйки, падающей на камень. Дрисколл ухмыльнулся. Против природы не попрешь. Между тем журчание мочи стало тише и совсем прекратилось. Снова зазвучали шаги. Футов двадцать и за поворотом, прикинул Дрисколл.

Почти сразу же на тропе появился человек. Он шел не спеша, почти лениво. В очки ночного видения Дрисколл ясно разглядел «АК-47», висевший у него через плечо дулом вниз. Дозорный приближался. Дрисколл застыл. Пятнадцать футов… десять…

Из тени за спиной дозорного возникла другая фигура. Над его плечом мелькнула рука, над другим плечом тускло сверкнуло лезвие. Коллинз отработанным движением пригнул противника направо и вниз, и оба силуэта слились воедино. Через десять секунд Коллинз приподнялся и отполз с тропинки, беззвучно утащив труп с видного места.

«Снятие часового точно по учебнику», — подумал Дрисколл. Что бы там ни показывали в кино, ножи в их профессии стали настоящим анахронизмом. Но это явно не помешало Коллинзу сохранить навык.

Через несколько секунд Коллинз снова появился на своем месте справа от Дрисколла.

А Дрисколл вновь сосредоточился на часовом, сидевшем на гребне. На прежнем месте. Даже не пошевелился. Дрисколл поднял «М-4», прицелился в середину затылка и слегка напряг указательный палец. Легонько, легонько… так…

Щелк. Особого шума не было. Вряд ли этот звук можно услышать дальше, чем за полсотни метров. А вот пуля — самая настоящая. Она пробила голову жертвы, взметнув на вылете кровавый фонтанчик, и парень отправился на встречу с аллахом или каким-нибудь другим богом. Двадцати с чем-то лет от роду, рос, ел, чему-то учился, вероятно, сражался, и нашел мгновенную и совершенно неожиданную кончину.

Убитый покачнулся, повалился набок и исчез из виду.

«Да, придурок, не повезло тебе, — подумал Дрисколл. — Но мы нынче охотимся за дичью покрупнее, чем ты».

— Охрана снята, — чуть слышно сказал Дрисколл в рацию. — На гребне чисто. Продолжаем движение. Будьте внимательны. — Вообще-то, последняя фраза была лишней. Его людям можно было не напоминать об осторожности.

Оглянувшись, он увидел, что отряд прибавил шагу. Парни волновались, но крепко держали себя в руках и были готовы взяться за дело. Он видел это по осанке, по экономным движениям, позволяющим безошибочно отличить настоящих бойцов от претендентов на это звание и случайных людей, ожидающих, когда же им можно будет вернуться к гражданской жизни.

До настоящей цели оставалось, вероятно, не больше сотни метров. За минувшие три месяца они немало потрудились, чтобы наверняка накрыть этих подонков. Прогулки по горам никому не доставляют удовольствия, не считая разве что тех чокнутых, которые по доброй воле лазают на Эверест и К-2.[1] Но, нравится не нравится, это входит в их работу, больше того, это неотъемлемая часть нынешнего задания, так что ничего не остается, кроме как молчать в тряпочку и топать дальше.

Пятнадцать человек разделились на три огневые группы по пять рейнджеров в каждой. Одна останется здесь с тяжелым оружием — они тащили с собой два ручных пулемета «М-249» на тот случай, если их обнаружат и дело дойдет до настоящей стрельбы. Никто ведь не знает, сколько плохих парней может ошиваться в этих местах, а пулемет неплохо уравнивает шансы. Спутники могут лишь снабдить минимумом разведданных, а уж с непредвиденными трудностями нужно справляться по мере их возникновения. Все солдаты внимательно следили за окружавшими их скалами, высматривая малейший намек на движение. Любое движение. Пусть это будет всего лишь кто-то из плохих парней, вышедший облегчиться. Девять из десяти человек, которые могут попасться в этом горном лесу, наверняка окажутся плохими парнями. «Это изрядно облегчает дело», — думал Дрисколл.

Теперь он крался вперед еще медленнее, ежесекундно поглядывая себе то под ноги, чтобы не наступить на ненадежно лежащий камень или сухую ветку, то снова вперед и по сторонам. Вот и еще одно преимущество мудрости, приходящей с опытом — умение сдерживать возбуждение, возникающее, когда ты выходишь с мячом к самым воротам. Тут-то новички (потенциальные мертвецы) частенько допускают серьезные ошибки, уверив себя, будто все трудности остались позади, и до цели рукой подать. И тогда — Дрисколл знал это точно, — откуда-то из-за твоей спины высовывается старина Мерфи, тот самый Мерфи, который придумал знаменитые законы, вежливенько хлопает тебя по плечу и преподносит какой-нибудь немыслимо гнусный сюрприз. Предвкушение и возбуждение — это две одинаково смертоносные стороны одной и той же монеты. Любое из этих явлений, пусть даже проявившееся в совершенно безопасной дозе, но в неподходящий момент, вполне может погубить.

«Но не сейчас, когда я настороже. И не с такой отличной командой».

Футах в десяти перед Дрисколлом вырисовался гребень горы. Он пригнулся, стараясь держаться так, чтобы голова не высовывалась над каменным острием и не превращалась в привлекательную мишень для какого-нибудь придурка с той стороны. Последние несколько шагов он преодолел ползком, по-пластунски, потом оперся левой рукой о камень, приподнялся и выглянул.

Там оказалась… пещера.

Глава 02

«Горючее кончается — ву-у — ву-у — горючее кончается», — сообщил компьютерный голос.

— Сам знаю! — раздраженно рыкнул в ответ пилот.

Он и сам видел все, что нужно, на экране монитора, вмонтированном в приборную панель. Бортовой компьютер уже пятнадцать минут моргал ему лампочкой тревожного индикатора. Побережье Канады они миновали десять минут назад, и, будь сейчас день, внизу тянулась бы зеленая равнина, сплошь поросшая чахлыми деревцами. Если он не утратил напрочь способность ориентироваться, очень скоро следует ожидать появления световых маяков. Но, в любом случае, опасности, как говорится, «промочить ноги» не было, и это здорово поднимало настроение.

Ветер над Северной Атлантикой оказался сильнее, чем предсказывали синоптики. В это время суток основное движение шло с запада на восток, и горючего на рейсовых самолетах имелось куда больше, чем на «Дассо-фалконе 900». Но и его оставалось еще на двадцать минут полета. Десять минут сверх того, что им требовалось. Воздушная скорость, по прибору, не превышала пятисот узлов, высота составляла двадцать пять тысяч футов и уменьшалась.