Это были президентские апартаменты. Уверен, что управляющий поселил меня здесь не потому, что знал, кто я, а благодаря моей новой черной карте «Американ Экспресс». Я никогда не понимал этой возни со статусом карточек, но теперь понял.
— Ого, — вырвалось у меня.
Я прошел через фойе в белоснежную гостиную, обставленную современной мебелью, подобранной со вкусом. На низком столике стояла корзина с испанским хамоном, сырами и фруктами.
Управляющий не унимался, рассказывая о том, какая честь для отеля принимать столь дорогого гостя. Но я сомневался, что он знал обо мне хоть что-то, кроме моей кредитки. Он ходил за мной по пятам в ожидании похвалы. В столовой был накрыт стол с выпечкой, шоколадом и шампанским на льду, дальше был читальный зал с небольшой частной библиотекой, потом комната отдыха со стеклянной барной стойкой, небольшой рабочий кабинет с приглушенным уютным светом и, наконец, спальня с отдельно стоящей ванной у высокого окна.
Я с трудом сдерживал улыбку. Конечно, мне ужасно понравились апартаменты — а кому бы они не понравились? — но я-то приехал в Мадрид в командировку на одну ночь. А таким количеством еды можно было бы накормить человек шесть. Более того, думаю, если бы управляющий знал, что цель моего визита — беседа с правоохранительными органами о российских бандитах, которые так часто останавливаются в подобных номерах, — он, наверное, был бы более сдержан в своем восторге. Но я был почтителен, и когда тур был окончен и мы вернулись в фойе, я одобрительно кивнул: «Прекрасно, спасибо большое».
Как только он ушел, я позвонил своей жене — Елене, которая осталась дома, в Лондоне, с нашими четырьмя детишками. Я рассказал ей о номере, очень пышном и нелепом одновременно, и о том, как я бы хотел, чтобы она была сейчас рядом.
После переоделся в джинсы и легкий свитер и вышел погулять по вечернему Мадриду, мысленно готовясь к завтрашней встрече с прокурором. Естественно, я быстро потерялся в лабиринтах улиц старого города, поэтому обратно в гостиницу пришлось ехать на такси.
Следующее утро было ясным и солнечным, и, в отличие от предыдущего дня, было теплее. Около четверти девятого я проверил документы, захватил стопку визиток и собрался пойти позавтракать, но, открыв дверь, замер. Прямо предо мной стоял управляющий. Он уже поднял руку, чтобы постучать. С обеих сторон от него было по полицейскому. Нашивка на их отглаженных темно-синих рубашках гласила: POLICIA NACIONAL.
— Прошу прощения, господин Браудер, — произнес управляющий, глядя в пол, — но эти джентльмены хотят видеть ваши документы.
Я протянул свой британский паспорт тому, что повыше. Лица у обоих были каменные. Сравнив страницу с моими данными с бумажкой, которую держал в руке, он заговорил с управляющим на испанском, которым я не владею.
Управляющий объяснил: «Мне очень жаль, господин Браудер, но вам придется пройти с ними».
— Это еще зачем? — спросил я, смотря мимо него. Он повернулся к долговязому и затрещал что-то на своем. Полицейский уперся в меня взглядом и отчетливо произнес: «Интерпол. Раша».
Черт.
Русские тщетно пытались арестовать меня на протяжении последних лет, и вот это происходит.
Интересно, что выброс адреналина заставляет замечать незначительные вещи. Я обратил внимание на луч света, который вдруг погас в конце вестибюля, и на небольшое жирное пятно на лацкане управляющего. Я также обратил внимание и на то, что управляющий больше не выглядел сокрушающимся, а стал, наоборот, обеспокоенным. Было очевидно, что он переживал не за меня, а из-за президентских апартаментов, которые не сможет предложить новым постояльцам, пока там мои вещи. Он очень хотел поскорее от нас избавиться и, быстро переговорив с полицейскими, сказал: «Эти джентльмены разрешат вам собраться». Я поспешил в спальню через все комнаты номера, оставив полицейских дожидаться у входа. И вдруг меня осенило: я один, и у меня есть шанс. Если до этого я думал, что этот номер — излишество, то теперь я воспринял это как провидение. Я набрал супруге, но она не ответила.
Тогда я позвонил Руперту, моему испанскому адвокату, который помог организовать встречу с прокурором Гриндой. Тщетно!
Забрасывая вещи в чемодан, я вдруг вспомнил, что посоветовала мне жена после моего задержания в аэропорту Женевы в феврале. «Если это вновь произойдет, — говорила она, — и ты не сможешь ни до кого дозвониться — твитни об этом всему миру». Я начал пользоваться «Твиттером» пару лет назад, и в тот момент у меня было 135 тысяч подписчиков, многие из которых были журналистами, официальными лицами, политиками из разных стран. Я так и написал: «СРОЧНО: только что арестован испанской полицией в Мадриде по запросу российского бюро Интерпола. Везут в полицейский участок».
Схватив чемодан, я вернулся к ждавшим меня полицейским. Я думал, что меня арестуют по всем правилам, но они вели себя не как копы в кино. Они не надели на меня наручники, не обыскали и ничего не отобрали. Просто велели следовать за ними.
Не проронив ни слова, мы спустились вниз. Они стояли за моей спиной, пока я рассчитывался за номер. Гости отеля, проходившие мимо, таращились на меня.
Управляющий за стойкой нарушил молчание: «Господин Браудер, вы не хотите оставить чемодан у нас, пока вы будете разбираться с этими джентльменами в участке? Я уверен, это недоразумение очень быстро уладится».
Зная всё то, что я знал о Путине и России, я не был в этом уверен. «Спасибо, но я возьму его с собой», — ответил я.
Я развернулся к полицейским, которые тотчас зажали меня с двух сторон. На улице нас ожидал их маленький полицейский пежо. Пока один забрасывал мой чемодан в багажник, другой затолкал меня на заднее сиденье.
Дверь захлопнулась.
Заднее сиденье было из жесткого пластика, который используют для изготовления трибун на стадионах, а толстый плексиглас отделял меня от передних сидений. Ручек дверей и стеклоподъемников не было. В салоне пахло мочой и потом. Тот, что сел за руль, завел машину, а второй включил сирену и мигалку. Мы поехали.
Как только завыла сирена, меня стали одолевать мрачные мысли. А вдруг они не полицейские? Что, если они каким-то образом раздобыли форму и машину и только выдают себя за них? И что, если они везут меня не в участок, а на частный аэродром, чтобы на самолете отправить в Москву?
Это была не паранойя. Мне десятки раз угрожали убийством, а несколько лет назад правоохранительные органы США предупредили, что, по их информации, планировалось мое похищение.
Мое сердце билось в жутком ритме. Как же мне из этого выбраться? Я начал переживать, что никто не поверит моему твиту. Вдруг они подумают, что мою страничку хакнули и это просто розыгрыш?
Слава богу, полицейские — или те, кем они были на самом деле, — не отобрали у меня телефон. Я вытащил мобильник из пиджака и тайком сделал снимок через стекло, запечатлев затылки полицейских и их радио, установленное на передней панели. И тут же твитнул это фото, поставив телефон в беззвучный режим. Если до этого кто-то и сомневался в моем аресте,
