Я сидела на лежаке в самом центре пляжей, убегающих полукругом направо и налево по границе просторной бухты. Справа она оканчивалась еле видными сейчас в туманной дымке невысокими горами, а слева – желтоватыми стенами крепости. Ни единого человека вокруг, только Марианка плыла все вперед и вперед по огромному морю. Ее путь не был прегражден ни волнорезами, ни буйками, и я стала волноваться и беспокойно ерзать на месте, щуря глаза и пытаясь разглядеть в набегающих волнах голову своей дочки. И вдруг на приличном расстоянии от берега Марианка встала в полный рост! Морская вода была ниже ее колена! Дочка помахала мне рукой и уже пошла вперед, ища глубины. Только на следующий день я сама испытала этот берег. Оказывается, довольно далеко от кромки воды в море была песчаная отмель, широкая и длинная, на которой можно было передохнуть, поплескаться и плавать безбоязненно, в буквальном смысле шаркая коленями по дну!
В три часа в отеле нас ждал отельный гид. Мы подготовились к этой встрече, прихватив тетрадку и ручку. Тунисец Рами – высокий, с большими карими глазами и гладким лицом – очень прилично говорил по-русски. Рами рассказал о самых интересных экскурсиях, которые может предложить Тунис. Это поездка в Карфаген и Сиди-Бу-Саид, стоимостью всего 44 доллара на человека, увлекательное двухдневное путешествие по Сахаре – с катанием на верблюдах, ездой на квадроциклах – по 120 долларов, посещение зоопарка, винного завода… Рами был красноречив и напорист и мы чуть было не выложили свои денежки. Останавливало то, что выложи мы их – останемся на всю поездку с пустыми карманами. Выторговав время на «подумать», на всякий случай поинтересовались, есть ли возможность посмотреть что-либо самостоятельно? Рами удивленно вытаращил глаза. Он не ожидал услышать такое.
– А как вы поедете? Автобусы ходят не по расписанию, можно стоять на остановке час… А так – на автобусе туда и обратно, экскурсоводы русские, все расскажут… У портье есть мой номер, звоните, когда решите.
До ужина оставалось еще два с лишним часа. Следующий маршрут наметили по Хаммамету – искать фруктовую лавку. Еще в Москве прочла в сети правила для женщин, отдыхающих в мусульманских странах. В курортных местах одежда могла быть вольной – и шорты, и майки, а вот в городе советовали длинные платья, блузы, закрывающие плечи и локти… Оделись соответственно случаю.
Плавно извиваясь, наша улица поднималась от отеля вверх. Мы медленно зашагали по ней, то и дело поворачивая головы то вправо, то влево… Именно так и прожили все двенадцать дней.
Хаммамет
Наша улица оказалась почти центральной. По обе стороны ее одноэтажные, двухэтажные и изредка – трехэтажные дома, все белого цвета. В одноэтажных – пиццерии, кафе, магазины, в витринах которых представлена обычная одежда и обувь европейского стиля. Автозаправки чередуются с одноэтажными аптеками, уютными кондитерскими с вымытыми до блеска стеклянными дверями и прочими торговыми точками. Прямо на тротуаре, под стенами магазинчиков, лежат одеяла и расшитые узорами подушки, стоят пластиковые ведра, стулья, миски, висят гроздями на каких-то подпорках глиняные горшки…
Продуктовые магазины маленькие и тесные, порой с одним прилавком. В мясной лавке прямо у входа висит голова быка, качаются на крюках туши барашков или свиней… В рыбной в усыпанных льдом поддонах сверкает серебром чешуи мелкая и средняя рыбешка. Лотки с рыбой выползают из магазина прямо на тротуар и прохожие обходят их стороной. В продовольственных лавках, как бы миниатюрны они ни были, можно купить почти все – начиная от корма для кошек, который стоит прямо у порога, на тротуаре, до мыла и тряпок для уборки.
Жилые дома – как крепости. С улицы признаков жизни не видно: все окна наглухо закрыты плотными ставнями, балконы пусты. Тунисцы очень вольно относятся к строительству. В первом этаже уже может идти торговля, на втором – жить люди, а третий может только строиться – торчат из стен железные пруты, лежат груды кирпичей… Стены тунисских домов прочные, толстые. В жару они спасают от зноя, а в зимние дождливые месяцы – от холода.
Направо и налево от нашей центральной убегают более мелкие улочки. Те, что слева, заканчиваются на окраине города. Дома повыше, но обшарпанные и неухоженные, почти нет магазинов. А вот если идти направо, по направлению к морю… У самого побережья, на первой линии, тянется череда небольших отелей и частных вилл. Высокие белоснежные заборы скрывают жизнь их обитателей от постороннего взгляда. Прохожий видит только плотно закрытые двери в заборах, всегда богато украшенные ковкой, да любуется пышным цветением бугенвиллии, свисающей почти до тротуара. Во второй линии, между виллами и нашей улицей – бедняцкий квартал. Здесь в основном двухэтажные дома на два-три подъезда. Сквозь открытые двери можно мельком увидеть крутую лестницу наверх, ступени которой даже в самом убогом доме будут украшены расписной керамической плиткой. Бегают по улице дети. Здесь нет детских площадок с горками и качелями – мы, кстати, их не видели ни в одном городе. Дети просто тусуются на улице, перебегая от дома на соседний пустырь и обратно.
Сидят около помоек коты. В Тунисе их очень много. Собак не видели ни разу – только слышали лай нашего сторожевого пса в отеле, которого выпускали из будки по ночам – а кошек встречали неоднократно. Они не похожи на московских дворовых котов. Тощие, на длинных ногах, с худыми мордами и часто запуганными и злыми глазами, они кучкуются на помойках, жмутся у дверей кафе и продуктовых лавок. Их не хочется погладить и вряд ли с ними можно подружиться – при твоем приближении кошки поднимают истошный крик.
Улицы Хаммамета бедны зеленью. На круговых перекрестках, как правило, клумбы: в середине пальма или ветвистый кактус, вокруг цветы, среди которых знакомая нам и любимая мною петунья. Вся растительность живет во дворах, за заборами. Но редкие деревья вдоль улиц все же есть. Акации аккуратно выбелены и подстрижены, шелковица растет пышно и раскидисто, роняя свои ягоды на тротуар и окрашивая его в черный цвет. Как же я соскучилась по этому вкусу, ни с чем не сравнимому и ни на что не похожему вкусу шелковичных ягод! Как я объедалась ими в детстве, пока жила на Украине. Для меня встреча с вами – это теплый привет с родины.
Центральная набережная начинается сразу от стен Медины. Длинная и широкая аллея, по обеим сторонам которой стоят стройный высокие пальмы. Медина – это старый город, исторический центр Хаммамета. Одной своей крепостной стеной он выходит к морю, справа – набережная, слева – мусульманское кладбище, строгость и покой которого не тревожат ни гудки автомобилей, ни крикливые голоса торговцев…
На мусульманские кладбища нельзя заходить иноверцам. Мы это узнали позже, из путеводителя, уже посетив это место. Единственным оправданием нашего поступка может быть только глубокое уважением к покою усопших. Здесь нет пышных и высоких надгробий, оград, лавочек и столиков около могил, венков и свеч. Здесь царят скромность и лаконичность. Могилы отделены друг от друга тонкой полоской сухой желтой земли, по которой можно пройти только одному. Надгробие – это каменный прямоугольник, украшенный керамической плиткой или просто камень в изголовье. На каждом – раскрытый Коран, на каменных страницах которого высечено имя усопшего. Если судить по датам, на этом кладбище хоронили и сто лет назад, и раньше, хоронят и сейчас.
Вплотную к кладбищу примыкает главная площадь в Хаммамете – большой фонтан посередине, много лавочек для отдыха. Бегают дети, отдыхают на скамейках их родители, тусуются туристы, торговцы предлагают жаренные орешки, лукум и халву… И то, и другое место, разделенные друг с другом лишь невысокой изгородью, ничуть не противоречат друг другу, они объединены одним словом – жизнь.
В низкорослости города взлетают вверх только минареты мечетей. Мечети редко имеют вокруг себя какое-то особое пространство, как правило они плотно зажаты с трех сторон жилыми домами. Пять раз в день из них раздается пение муэдзинов, приглашающих к молитве. Оно плывет над городом, приглушая шум улиц, его слышно везде и отовсюду…
Дороги и крутые парни
Как будущий автомобилист, с первых минут в Тунисе зорко присматривалась к дорогам и к тому, что на них происходит. До глубины души поразило то, что в Хаммамете, одном из крупнейших городов страны, практически нет дорожных знаков. Увидела лишь три или четыре знака «лежащий полицейский», скорость 30 километров – против наших 20!
Нет дорожных знаков, нет пешеходных переходов и светофоров! Ни единого! Каждый раз, переходя дорогу, мы испытывали легкий стресс – нужно было выжидать несколько минут счастливого случая, когда, крепко схватившись за руки, можно было перебежать на противоположную сторону. Только в столице мы имели возможность перейти дорогу на пешеходном переходе, пользуясь подсказкой светофора. В остальных, посещенных нами городах, ситуация та же, что и в Хаммамете.
