Бадави слегка потянул за веревку, и верблюд покорно оказался рядом. Алчные глаза Бадави увлажнились, и он нежно улыбнулся животному. Из седельной сумки он вытащил пригоршню золотистого инжира, и верблюд проворно опустил голову за угощением.
— Какой же я счастливец, — сказал Бадави, затрепетав от радости, когда нежные губы верблюда коснулись его мясистой ладони. — Должно быть, боги истинно возлюбили меня. Обладать существом такой красоты, и не один раз, а дважды.
Верблюд покончил с угощением. Пружинисто подняв голову, он уставил на человека темные просящие глаза, окаймленные выгнутыми вверх ресницами. Бадави тихо хихикнул, кивнул и достал еще пригоршню.
— Ни в чем не могу тебе отказать, Сава, — сказал он. — Кусок из собственного рта отдам.
Верблюд был чисто белого цвета, белого как снег, покрывающий вершины Божественного Раздела, думал Бадави в минуту редкого романтического припадка чувств. А уж мордочка у него была такая… такая… Бадави покачал головой, не справившись с поэтическими чувствами. Он приласкал животное, затем отвернулся, чтобы и себя угостить.
Бадави был человеком весьма довольным самим собой. Больше всего его радовали расходы других. Свое состояние он сколотил фермерством и разведением прекрасных лошадей и верблюдов в том краю, куда никто еще не забирался. Принадлежащие ему земли были плодородными, но приобрел он их за бесценок в силу близости их к Запретной Пустыне.
Давным-давно, когда он объявил о том, что именно это место станет их новым домом, его первая жена вначале перепугалась, затем пришла в ярость. Поколотив ее, чтобы угомонилась, он затем потолковал с нею, как и положено доброму мужу. Бадави гордился своим умением контролировать ситуацию. Он был мужчиной, который знал, как исполнять семейные обязанности.
— Не будь тупой коровой, — посоветовал он. — Люди только потому боятся этого места, что оно расположено слишком близко к Запретной Пустыне. А я тебе скажу, что это ерунда! Чистейшей воды глупость. Что из того, что на том краю пустыни находятся земли демонов? Ведь она все-таки называется Запретной. Демоны, как и люди, не могут ее пересечь. Кроме того, здесь уже сотню лет не видели никаких демонов. И люди не пользуются этой землей не столько из-за глупости, сколько из-за неумения предвидеть. А я, во-первых, не так глуп. И там, где люди видят лишь страх, я предвижу удачу. Так что, жена моя, если ты не соберешь пожитки до конца недели, я тебя так отхлещу, что света белого не взвидишь. А потом отправлю тебя назад к твоему отцу. И пусть он хорошенько поучит такую глупую корову.
Припомнив этот давний разговор, Бадави презрительно скривил губы. С тех пор он процветал, взращивая стада на сочной траве предгорий и с выгодой торгуя с поселениями и стоянками кочевников в так называемых безопасных районах. За это время он уморил четырех жен, многих детей, заставляя их трудиться на своих землях как рабов. Проницательный делец, не брезгующий порой и воровством, он все больше богател. Но несмотря на все свои богатства, он одевался как последний из бедняков и ездил лишь на клячах, доживающих последние дни.
И этот молодой верблюд являлся истинным доказательством торжества теории и практики бизнеса Бадави. Животное являлось приданым, на котором настоял вождь кочевого племени, позволив своему сыну жениться на одной из дочерей Бадави. Все дочки Бадави обликом походили на него и, следовательно, не претендовали на красоту и обаяние. И вот Бадави, доставив дочку по назначению и радуясь избавлению от лишнего рта, все же оплакивал потерю любимого белого верблюда. Но утром после свершения свадебной церемонии, когда все спали в своих палатках после обильных возлияний, Бадави ускользнул незамеченным, прихватив с собою и верблюда.
Ну и пусть обманутый отец парня выказывает недовольство. Пусть попробует отправить девушку назад. Бадави ее не примет.
— А я скажу ему, пусть ее хоть в колодец бросит, мне наплевать, — сказал он, обращаясь к верблюду — Все равно от нее не было никакого толку. Она мне просто ни к чему.
Кобыла внезапно фыркнула и рывком закинула голову, чуть не угодив ему по носу.
— Это еще что такое! — заорал он и хлестнул ее по боку.
На этот раз серая отреагировала. Пронзительно заржав, она встала на дыбы. Бадави грохнулся на землю. От удара у него перехватило дух, но он не получил и царапины. Услыхав, как от страха взвыл Сава, он понял, что кобыла и его перепугала.
Верблюд попытался метнуться в сторону, но его удержала веревка, привязанная к кобыле. Оба животных заметались, вопя и пытаясь оборвать привязь.
Бадави, становящийся шустрым, когда дело того требовало, мячиком катаясь среди ног, заорал, призывая обезумевших животных остановиться. Но тут веревка лопнула, и кобыла с верблюдом помчались прочь, направляясь к знакомым предгорьям.
Бадави вскочил на ноги и завопил:
— Вернись, мой Сава! Вернись, любимый!
Но мольбы его остались неуслышанными, и вскоре кобыла и верблюд исчезли за холмом.
Бадави проклял этот несчастный случай. Затем вздохнул, представив себе долгий путь домой пешком. «Это кобыла во всем виновата», — сказал он себе и обругал недостойное создание, доставившее ему столько хлопот.
Внезапно он похолодел. Опасность свилась кольцом в животе, а волосы на затылке встали дыбом, как колючки у пустынного ежа. Инстинкт заставил его обернуться и всмотреться в просторы Запретной Пустыни.
Он приложил ладонь козырьком над глазами, но в первый момент ничего не увидел. Затем он разглядел вздымающийся столб пыли и подумал, уж не смерч ли приближается. Но изумление его тут же переросло в испуг, когда пыль раздвинулась и из нее показалась протяженная колонна темных фигур.
Они быстро приближались, и он попытался бежать. Но страх сковал его ноги, и он так и остался стоять на месте с раскрытым ртом, разглядывая фигуры и пытаясь понять, кто же это такие.
Фигуры быстро стали приобретать столь отчетливые очертания, что у Бадави внутри все опустилось.
Демоны!
Это были чудища в боевом снаряжении, с широкими рылами и крапчатой зеленой шкурой. Кони, на которых они ехали, были ужаснее всадников — даже не кони, а твари, смутно напоминающие лошадей, — с длинными клыками и когтистыми кошачьими лапами вместо копыт.
Бадави вышел из столбняка, и негнущиеся ноги понесли его вперед. Но не сделал он и нескольких шагов, как шпоры его зацепились друг за друга, и он полетел лицом в землю.
Тут его окружили чудища, вопя так, что по спине побежали мурашки. Всхлипывая и призывая богов, Бадави свернулся комочком, стараясь не угодить в зубы демонических коней. Наконечники копий уткнулись в него, и он завопил как поросенок, подпрыгивая всякий раз, как острие вонзалось в кожу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
