В окошках под потолком видно только небо, но слышно много разной жизни: лают собаки, смеются девицы, визжат купальщики (озеро рядом). От этого спокойней, но и досада берёт.
Вместо брата? Ваш брат не смог, и вместо него приехали вы?
Не смог, да… Умер мой брат, – Николай Николаич, рассеянно. – Неделю назад…
Неделю назад. Соболезную.
Да… Это же не просто брат, это самый близкий человек мой, – Николай Николаич озирается. – Я… вообще не очень, конечно. Простите. На мне его ботинки вот. Пиджак его, – растерянно берётся за лакцаны. – Он директор был конторы нашей. Его обязали ехать. Он умер, а билет остался.
Вносят две тарелки жиденькой ухи, два куска хлеба и две чашки чаю. Обед. И сразу уходят.
…меня старше был на пять лет, – говорит Николай Николаич, прихлёбывая уху – Выше и крупнее. Поэтому пиджак его, – берётся за лацканы. – Я пиджак этот… на помойку пошёл выбрасывать
ну чего тут такого
от него много осталось пиджаков
некоторые я ношу
а некоторые мне не подходят, этот видите не по размеру – крупнее был брат-то мой
иду, иду, и… жалко пиджак
думал его повесить как-то интеллигентно
а некуда
грязное всё на помойке-то
ну и я
не могу решиться, держу его всё в руках
сентиментальность, знаете, проняла какая-то
а тут парень идёт
и по комплекции – вылитый Георгий!
(Так моего покойного брата звали.)
я к нему
протягиваю пиджак.
смотри! – говорю. – Пиджак какой новый! Хороший!
хочешь? Отдам! Даром отдаю!
а парень от меня шарахнулся почему-то.
Шарахнутый какой-то, точно.
С прибабахом.
А вы не хотите пиджак? – спрашивает Николай Николаич и окидывает взглядом Бармалея. Вы смотрю тоже крупный такой. Может, подойдёт? Померьте!
Подумаю, – говорит Бармалей сочувственно.
(а тут дверь снова открывается и –)
3. Паскаль
пятясь
как
паук-косиножка
дичась и чудясь
озираясь с ужасом
в келье
появляется
ИНОСТРАНЕЦ
сначала белые кроссовки
потом двухметровый сам
потом взъерошенный и молодой
потом большие добрые глаза
потом бородка и носяра
потом в руках тарелка с ухой – выдали, значит, пожрать
видит Бармалея, видит Николая Николаевича, говорит:
Привет! – испуганно улыбается.
Шпарит он по-русски здорово, только всё время пригибается: келья высокая, а ему кажется низкой.
Паскаль, – ставит тарелку на стол, вытирает руки о штаны (расплескал уху на руки), аккуратист Николай Николаич вытягивает из кармана мятую бумажную салфетку. Рукопожатия.
Я правильно всё понял, что рамка заподозрила нас в том, что мы по своим биометрическим показателям похожи на каких-то террористов, которые могут сделать что-то против государя императора?
Вы правильно всё поняли, – Бармалей. – Скажите, а вы сумку сами отдали или у вас её отобрали?
А у меня не было сумки. Все вещи в рюкзаке, я его на этой оставил… как его… на рамке, проходил без него, рюкзак забрал Франсис, все вещи у Франсиса.
Это вам повезло.
Да, да, мне везёт!
А вы паломник, что ли?
Да-да, паломник… А что значит паломник?
Человек, который путешествует по святым местам.
А-а… Да-да… Нет-нет.
я не паломник
я путешествую не по святым местам,
а я просто путешествую с группой людей с Down Syndrome
мы из Москвы
то есть мы с Франсисом из города Клермон-Ферран
Европа. Франция. Провинция Овернь. Шины «Мишлен»
работали там раньше на заводе
но мы волонтёрим в Москве уже шестой год
знаете – центр «Даунсайд ап»
социализируем и адаптируем людей с Down Syndrome
огромным успехом пользуется наша реабилитация, людей всегда не хватает
в России ведь почему-то – когда ещё дети – это да, это уже есть
но что они у вас тут взрослыми делать будут?
Вся эта ваша реабилитация – к чему она взрослому человеку с Down Syndrome
если он не может здесь ни жить самостоятельно
ни работать самостоятельно
ну вот, а мы их везде – не только работать
не только сувениры там изготавливать или вязать шапки или носки
мы их по-разному трудоустраиваем (жестикулирует)
и жить учим отдельно от родителей
и путешествуем вместе
кругозор, всё
ну мы любим Россию
хотя часто ездим к себе
но больше половины времени мы проводим тут
привезли ребят на коронацию
а на рамке меня остановили
теперь Франсис с ребятами один
справится, конечно
но сложновато будет
Ни хрена себе, – говорит Бармалей. – А из учеников ваших, значит, никто не запищал? И ваш коллега Франциск не запищал? Хотя у него стигматы?
Нет, только я, а у меня ни стигматов, ни Down Syndrome. Ха-ха! – Паскаль беззаботно смеётся. – Стигматы! – и тут же омрачается, хмурится.
Мы и сами толком не знаем, в чём дело, Паскаль, – говорит Бармалей. – Что-то биометрическое, надо думать. У меня в виске, видите, чип Управления Нормализации, но дело явно не в нём. А Николай Николаич приехал по билету покойного брата, но вроде бы это тоже не запрещено.
А! Я из Европейского союза, может, дело в этом? – догадывается Паскаль.
О, точно! – говорит Бармалей. – Стопудово дело в этом.
Паскаль недоверчиво смотрит на него.
Ирония, – распознаёт он.
Угу, – говорит Бармалей.
А вы, конечно, не знаете, сколько нас продержат.
Пока царя не коронуют, – говорит Николай Николаич. – Потом отпустят.
Это вам сказали так? – Бармалей, к Николаю Николаичу.
Ну это было бы логично и естественно, – Николай Николаич.
А-а, – говорит Бармалей. – Ну да. Логично – это да. Естественно – совершенно согласен. Я бы даже так выразился – нормально… Видите ли, Паскаль, Николай Николаич утверждает, что он самый нормальный человек на свете. Я вот про себя такого сказать не могу. А вы?
Я не говорил «нормальный». Я говорил – «самый обычный», – поправляет Николай Николаич, достаёт носовой платок и тщательно протирает стол.
Ну обычный или нормальный, это без разницы, – продолжает Бармалей. – Я к тому, что рамка-то на нас запищала, значит… Значит, господа, нам с вами придётся вместо пива пить коньяк. Не то чтобы он был хороший, но он обычный. Нормальный. Как вы к этому относитесь, Паскаль?
Нормально, – говорит Паскаль. – А как вы сохранили его? Мне сказали, надо отдать даже гаджет. Но я лучше сразу отдал гаджет Франсису, а не им.
Вы, Паскаль, молодец. Гаджет у меня тоже отобрали. А коньяк был в потайном кармане. Давайте скорее его выпьем, а то сейчас сюда приведут ещё народ, и нас соберётся больше трёх.
Бармалей достаёт коньяк, разливает его по двум пластиковым стаканчикам, а треть оставляет себе во фляге.
4. Вики
возмущенные вопли, визг, дверь распахивается, и на скорости вносит пышную, высокую, яркую кудрявую брюнетку в кроссовках с золотыми языками, в полосатой футболке, красную, как помидор, растрёпанную, – тормозит, поворачивается, обрушивается на захлопнутую дверь с кулаками и воплями:
от-дай-те телефон!!
рамка на хуй!!
нормально ваще?!
мой телефон!!
моя сумка суки!!
сумку отдайте сумку отдайте сумку!!
бьётся о дверь всем телом, пинает кроссовкой с золотым языком, молотит кулаками, но ничего не добивается; рушится на пол и бурно, злобно, кратко рыдает.
Не плачь, – Паскаль подсаживается к ней и приобнимает за плечи. – Ты расскажи, что там – младенец у тебя? Что случилось?
Не, все живы, никаких младенцев, – брюнетка мгновенно перестаёт рыдать, смахивает с лица слёзы и обретает самообладание, – но всё равно паршиво, блин:
свадьба у меня
точнее не у меня
я организатор свадьбы
недавно этим занимаюсь, а уже по городу знают меня
потому что креативные вещи делаю
и сама веду это всё
ну как режиссёр и тамада
уж на что свадьба дело консервативное
а вот народ приходит, заказывает часто
и вот пришёл клиент
это мой лучший клиент
Слава – он из областного правительства (лицо на пять секунд снова расползается, но она опять овладевает собой)
вот
и я ему срежиссировала свадьбу
совмещённую с коронацией, понимаете?!
Да, здесь, на Островках
и они уже все приехали
и гости
всё готово, абсолютно всё
а я всех подвожу
без меня свадьба не состоится
нет ну какой же адский пиздец…
Славик из правительства и невеста блядь самая гламурная пара города
а тут эта рамка, рамка на хуй
(хватает тяжёлую скамью и молотит её концом о пол, так что аж щепы летят, Николай Николаич в некотором раздражении отсаживается подальше)
Блядь!!! Бляяядь!!! Ооо, какой кайф!!! Блядское государство!! Скрепы блядь!! Ёбаные уроды!!! Со своим ёбаным царём!!.. Рамка блядь!.. Рамка!!.. Хотя бы телефон отдали блядь! телефон!! хоть предупредить, что, где, блядь…
