— Не знаю, — призналась Ранди. — А разве это так важно?
— Для меня — очень. — Уилли вытер губы тыльной стороной ладони. — Я сегодня звонил в полицию, но назвать свое имя отказался, и полицейские не дали мне никакой информации. Через знакомых мне удалось выяснить, как похоронят Джоан. Из морга ее вынесут в закрытом гробу и немедленно кремируют. Сдается мне, что тут дело нечисто.
— Что значит, нечисто? — спросила Ранди.
— Понимаю, что мои слова могут показаться бредом, но что если?.. — Уилли провел пятерней по волосам. — Что если Джоан была?.. Растерзана... Каким-нибудь животным... Ну, например...
Уилли говорил что-то еще, но Ранди его уже не слышала. Ее точно холодом сковало — то был давний страх. Тот страх, который она испытала восемнадцать лет назад. Она стояла тогда у двери в кухню, мать ее тонко, по-детски всхлипывала, а полицейские что-то говорили. «...Разорван каким-то животным», — отчетливо произнес один из них. Мать его не услышала, а может, не поняла, но Ранди громко повторила фразу, и глаза всех присутствовавших вонзились в нее. «Господи, ребенок», — проговорил кто-то. Мать взяла Ранди за руку, отвела в детскую и уложила в кровать. Расправляя складки на одеяле, она расплакалась... Расплакалась мать, а не Ранди. Ранди не проронила ни слезинки. Ни тогда, ни позже, на похоронах, ни годы спустя.
— Эй-эй! — до Ранди, словно через слой ваты, донеслись крики Уилли. — Что с тобой?
— Да ничего, — выдавила она.
— Господи, ну и напугала же ты меня! Ты выглядела так, словно... Черт, подходящих слов не подберу, но мне стало жутко.
Ранди, смерив Уилли тяжелым взглядом, заметила:
— В газете сообщалось, что Джоан Соренсон была убита. Убита, а не растерзана животным. Так почему же тебе на ум пришла эта версия?
— Не наседай на меня, Ранди, я сам ничего толком не знаю. Это лишь предположение, что девушка была растерзана животным, но, может, ее убил сумасшедший. Маньяк. Называй, как хочешь. В газете не было подробностей. В чертовой газете никогда не бывает подробностей. — Дышал Уилли часто, со свистом; пальцы его впились в подлокотники кресла.
— Уилли, я сделаю все, что смогу, — пообещала Ранди. — Но, по-моему, полиция и без меня разберется с убийством.
— Полиции я не доверяю. — Уилли помотал головой. — Ранди, если полицейские станут копаться в вещах Джоан, то, вероятно, всплывет и мое имя.
— Так ты боишься, что на тебя падет подозрение?
— Черт возьми, не знаю! Возможно.
— У тебя есть алиби?
— Нет. Не совсем. — Уилли сделался совсем несчастным. — Я имею в виду, что у меня нет такого алиби, которое можно было бы предъявить в суде. Как раз наоборот. Я собирался... Собирался навестить Джоан той злосчастной ночью. Она же могла написать мое имя на календаре! Я не желаю, чтобы полицейские совали нос в мои дела.
На Уилли навалился очередной приступ удушья, он достал из кармана ингалятор, зубами стащил с него пластиковый колпачок и впрыснул в рот дозу лекарства.
— По-моему, ты напрасно волнуешься, — заметила Ранди.
— Ну так успокой меня. Ведь ты же обещала помогать? Тогда сядь мне на колени и прими самое горячее участие в моей судьбе! — предложил Уилли.
— Нет, — заявила Ранди твердо. — Но тем не менее я берусь за твое дело.
3
Жил Уилли в Речном районе. Ему принадлежал двухэтажный дом из красного кирпича. Дом этот был выстроен в прошлом веке, когда Речной район был средоточием фабрик и заводов города. Времена с тех пор сильно изменились, район пришел в запустение, утратив былое промышленное значение, однако в память о прошлом Уилли досталась давно бездействующая пивоварня на первом этаже. Речной район не был престижным даже в прошлом веке, а тем паче — сейчас, но жить здесь Уилли нравилось. Нравилось бодрое журчание реки; нравилось кваканье лягушек прохладными вечерами; нравились радостные крики горожан, катающихся на лодках. Но особенно мил сердцу Уилли был старый деревянный пирс, стоявший буквально в двух шагах от дома. Так здорово было иной раз посидеть на теплых, нагретых за день досках и, неспешно размышляя, полюбоваться отражением луны в черной, как смоль, воде.
Мало кто жил в этом районе, и потому парковка автомобиля здесь не вызывала проблем. Уилли оставил свой огромный старомодный ярко-зеленый «Кадиллак» в двух футах от входной двери. На возню с дверными запорами ушло добрых пять минут. Это понятно: житель окраины, в случае чего, мог полагаться только на крепость замков. На первом этаже, заваленном хламом с бывшей пивоварни, было тихо и спокойно. Уилли, закрыв за собой дверь и тщательно заперев ее на замки и засовы, поднялся на второй этаж, где располагались одиннадцать жилых комнат, служивших когда-то конторами.
Уилли был напуган гораздо сильнее, чем могла заметить Ранди. Он был основательно выбит из колеи еще вчера вечером, когда, уловив запах человеческой крови, предположил, что Джоан совершила что-то совсем недопустимое. Но, прочитав в утренней газете, что жертвой стала именно она, Джоан, и что ее не просто убили, а изуродовали... Изуродовали. Что это означает? Только от одной этой мысли у Уилли кружилась голова, а к горлу подкатывал противный липкий комок.
Уилли вошел в гостиную — бывший кабинет владельца пивоварни. Окнами комната выходила на реку и обставлена была вещами самых разных эпох и стилей, но Уилли считал ее весьма милой. Еще бы: сплошной антиквариат, предмет за предметом собираемый годами. То была мебель, описанная за долги. Уилли привозил ее в свой дом, оплачивая долги дебиторов из собственного кармана.
Едва Уилли успел поставить чайник, как раздался звонок. Уилли резко повернулся и, нахмурившись, уставился на телефон. Отвечать было боязно. Ведь звонить могли из полиции... А может быть, это Ранди? Или кто-то из друзей, вообще не имеющих отношения к этой истории. Уилли провел ладонью по лбу и снял трубку.
— Алло.
— Добрый вечер, Уильям. — Сочный бас принадлежал Джонатану Хармону, и у Уилли от него побежали мурашки. — Я весь день пытаюсь до тебя дозвониться.
— Я был занят, — сказал Уилли.
— Ты уже слышал о девчонке-калеке?
— Джоан, — заметил Уилли. — Ее звали Джоан. Да, я слышал. Все что мне об этом известно, я вычитал в газете.
— Газета принадлежит мне, — напомнил Джонатан. — Уильям, нужно поговорить. Здесь, в «Черном Камне», собираются почти все наши. Пришли уже Зоуи и Эми, с минуты на минуту появится Майкл. Стивен собрался за Лоренсом. Если ты сейчас свободен, он мог бы прихватить и тебя.
— Нет. Может, я и дешевка, но свободен бываю редко. — Уилли засмеялся, стремясь скрыть внезапно нахлынувший страх.
— Уильям, речь идет о жизни и смерти.
— Сдается мне, я слышу угрозу? Так заруби себе на носу: все, что знаю, все, до последнего слова, я написал на бумаге и копии письма раздал нескольким друзьям. — Голос Уилли прозвучал вполне уверенно, хотя, конечно, ничего он не писал и ничего не отдавал друзьям. — Если со мной случиться то же, что и с Джоан, мои послания непременно попадут в полицию. Ты понял меня?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
