— Не останавливайся, любимый!
Стонет блондинка и для меня это как выстрел.
Нужно бы просто развернуться и уйти. Резко разворачиваюсь, но уйти не удается.
— Чего застыла? Сказано же было, не беспокоить! Ты наши сливки принесла? Раньше надо было! Любимый, эту дуру надо уволить! Мало того, что полгода сливки несла, так еще и мозгов не хватает, чтобы выйти!
Я почти не соображаю, что она говорит.
Хоть каждое слово бьет по всем оголенным нервам.
Но…
Выйти и сбежать от этой мерзости просто не успеваю!
Как в замедленной съемке Марк поворачивается и…
Точно как и я, на миг замирает, встретившись со мной глазами.
— Мария. Черт.
Резко отталкивает блондинку. Быстро поправляет штаны и шагает ко мне.
— Не утруждайся, Марк. Чего тебе стесняться? Можно подумать, там кто-то чего-то не видел.
Криво изгибаю рот.
— С годовщиной, любимый!
Язвительно шиплю, бросая ему прямо в лицо подарок. Те самые часы. Пинетки, словно в издевку, выпадают из сумочки прямо ему под ноги
— И не беспокойся. Продолжай. Я ухожу!
Резко разворачиваюсь на каблуках и еле сдерживаюсь, чтобы не побежать отсюда. Прочь. Сломя голову!
Еще и бы средство какое-то найти. Для глаз. Чтобы вытравить из них все то, что я увидела!
— Мария.
Марк догоняет меня уже на выходе. Снаружи. Как только я переступаю дверь ресторана.
— Отпусти.
Крепко ловит за руку, а я дергаюсь, чтобы вырваться из его захвата.
— Нет.
Дергает на себя, обвивая талию.
— Пусти меня, Марк!
Пытаюсь оттолкнуться от него, упираясь в мощную грудь кулаками.
— Пусти! Ты мне противен, не понимаешь?
Даже смотреть на него мерзко!
А то, что он прижимает меня… К той самой груди, к которой только что прижимал ту девку… Да еще наверняка кожа к коже! Это за гранью! Выше моих сил!
— Меня сейчас от тебя стошнит!
— Хорошо.
Марк кивает и делает шаг назад. При этом продолжая крепко держать меня за руку.
— Маааарк! Это что еще за девица?
Его девка вылетает вслед за ним.
Надо же! Ничего не стыдится!
Юбка до стих пор расстегнута, и остальное…
Просто вылетает напоказ! Закуталась в рубашку Марка, даже не подумав застегнуть пуговицы. И надеть бюстгалтер, черт возьми! Все так и светится наружу!
В рубашку, которую выбирала я! И гладила так любовно! И стирала, черт их побери!
Меня накрывает ярость. Ослепляет. Застилает глаза. До дрожи.
— Лика. Уйди, — цедит муж сквозь сжатые зубы. Не отводит от меня глаз.
А я рассматриваю эту девицу.
Явно не то, что я. Наглая. Уверенная в себе. Размалеванная. Ярко, но, правда, не вульгарно.
Третий размер груди. Не меньше.
Скорее всего, работа хирурга. Не бывает в природе таких идеальных форм!
Короткая стрижка уложенная в белые кудри. Ярко-красные пухлые губы. Длинные ресницы. Модель? Актриса? Или просто содержанка богатого любовника, который ей оплачивает такую роскошь с внешностью?
Ну да. Марк у меня щедрый!
— Почему ты оставил меня из-за какой-то мымры? Она что? Твой какой-то деловой партнер?
Кривит губы, рассматривая меня. Смотрит, как на насекомое какое-то.
— Уйди, я сказал! Убирайся! К черту!
— Нервный ты какой-то. Ладно. Я буду ждать тебя там же. Надеюсь, ты будешь дооооолго извиняться за грубость.
Красноречиво опускает глаза к его ремню. Понятно, как он извиняться будет. И еще, наверное, банковской картой! Ну как же иначе!
— Маша, это не то… Маш! Мария! Да не вырывайся, ты, черт возьми!
— Ты плохо умеешь извиняться, Князев. Или это только со мной? Со своей… Этой девкой ты, похоже, прекрасно с этим справляешься.
— Маша. Я прошу тебя.
— Перестань!
Меня дергает, когда Марк наклоняется к моему лицу.
Фу, какая мерзость! От него пахнет чужими духами! И… Не только духами! Этой женщиной!
Это чувствуется так отчетливо, что я задыхаюсь.
Он ведь целовал ее.
А теперь… Теперь смеет произносить мое имя этими губами? И приближается ими к моим!
— Маша, давай ты успокоишься и мы просто поговорим.
— Нет, Князев. Со своей Ликой теперь разговаривай! Или с ней не до разговоров, да? А меня оставь в покое. Я от тебя ухожу!
— Тебе некуда идти, Маш.
— Даже так? Спасибо, что напомнил мне, что я всего лишь тень успешного мужа! И больше никто!
— Маша. Ну зачем ты.
Он взъерошивает волосы. Его губы по-мальчишески растерянно выгибаются.
А мне больно. До костей. До мяса и каждого нерва.
Как я любила когда — то вот это его выражение лица! Да черт! В Князеве я любила все. Всегда. Каждую черточку. Могла по ночам просто проснуться и рассматривать. Каждый жест. Каждую его интонацию!
Он был для меня всем! Всем моим миром!
И теперь этот мир рушится. Крошится на острые осколки. Мне даже дышать больно и с каждой секундой, с каждым вздохом и с каждым его словом я режусь. Они впиваются внутрь меня. Все глубже и глубже.
Глава 3
— Отпусти меня, Марк. Неужели ты не понимаешь? Я тебя видеть после этого не могу!
— Это ты, Маша, мне кажется, совсем ничего не понимаешь. Ты. Моя. Жена. Я не собирался разводится, когда женился на тебе. И отпускать тебя сейчас я тоже. Не собираюсь!
— Будешь держать насильно?
— Посмотрим. А пока… Иван! Кого-то из охраны позови. Геннадия лучше всего.
— Ты совсем с ума сошел? Ты меня что? Под охраной еще и держать будешь?
Я не узнаю своего мужа.
Своего нежного и часто веселого Марка.
Сейчас передо мной… Какой-то безжалостный тиран, который не слышит и не понимает слов!
Ни слов, ни чувств! Только свои желания!
Ярость закипает во мне так сильно, что даже перекрывает боль от его измены!
— Он отвезет тебя домой, Мария, — цедит Марк сквозь сжатые зубы. — И проследит, чтобы ты… Не наделала глупостей.
— Это каких? Например, не переспала с кем-нибудь? Ну, чтобы наш сегодняшний праздник уже окончательно удался!
— Не смей.
Князев яростно полыхает глазами. Наклоняется прямо над моим лицом, и я вижу, как почернел его взгляд. Сжимает пальцами мой подбородок.
— Не смей даже думать о таком, Мария! Ты. Моя. Жена, черт возьми!
— Ну тебе же это не мешает! Похоже, в твоем понимании верность в брак не входит, так, Князев?
Долго смотрит на меня нечитаемым взглядом. Сжимает челюсти и медленно выпускает сквозь них воздух.
— Поезжай с Геннадием, Мария, — чеканит так, как будто впечатывает меня в этот асфальт у дороги. — Давай не устраивать сейчас сцен. Ты все равно поедешь с ним. По-хорошему, или… Или иначе! Ты успокоишься, я закончу в делами и мы поговорим.
— Ты не будешь вечно держать меня силой!
— Я отпускаю сейчас твою руку. И ты идешь за ним. Поняла?
Киваю, тут же выдергивая руку, как только его хватка ослабевает.
По его глазам вижу.
Он не остановится. Если я не послушаюсь, его охрана просто скрутит меня и запихнет в эту чертову машину, которую уже подогнали.
Громко хлопаю дверью, усаживаясь на переднее сидение.
Слышу щелчок блокировки сразу же, как сажусь.
— Мария Владимировна, — Геннадий вздыхает, поворачиваясь ко мне.
— Я вас очень прошу. Давайте без побегов и без прочих… Ненужных вещей. Я вас уважаю и не хочу применять… Методы охраны. Мы спокойно доедем, а после вы подниметесь в вашу квартиру. Хорошо?
— А дальше что? Ты будешь стоять под дверью и меня охранять? Чтобы не сбежала.
На меня вдруг накатывает смертельная усталость. Даже становится как-то… Все равно.
— Дальше по приказу Марка Давидовича. Как он распорядится.
— Хорошо, Геннадий. Я не стану сбегать.
Пока, — добавляю мысленно.
Но об этом никому говорить не обязательно.
Или Марк всерьез думает, что я просто успокоюсь? И все? Забуду обо всем и дальше, как любящая жена буду дожидаться его по вечерам с его поздних переговоров? Которые так часто затягиваются за полночь? И теперь я прекрасно понимаю, что они проходят совсем не скучно и в горизонтальной плоскости! А я, дурочка, еще и переживала, что Марк так сильно устает! Не высыпается! Вечно занят!
